— Не удивляйся, — рассмеялся Легендарный, закинув голову. — С самого начала он чувствовал, что аура Инны разительно отличается от ауры других смертных, а потому не воспринимал её исключительно как закуску. Скорее, она была загадкой, которую он хотел разгадать. Когда же стало ясно, что в ней есть демоническая составляющая, которая, к тому же, с каждым днём всё больше доминировала над человеческой, Инна превратилась из загадки в существо, близкое Михаэлису по расе, и соответственно, ни гастрономического, ни исследовательского интереса у него не осталось. Остался интерес к твоей подруге, как к близкому по духу существу. Так что Михаэлис вот уже больше месяца как планомерно и неотвратимо влюбляется, постоянно общаясь с твоей подругой и испытывая то, чего обычно демоны лишены — искреннюю заботу того, кто ставит их интересы выше собственных. Вот в чём проблема, понимаешь? Для него это ново, потому как демоны хоть и умеют любить, но предпочитают всё же не влюбляться — это может привести к ревности и прочим неприятностям. А что, если любимая изменит, встретив какого-нибудь красавца? И начнется у брошенного сожителя война с удачливым соперником. Причём война, которая будет длиться не одно столетие, а кому нужны такие распри? Равно как никому не нужны и сердечные раны от предательства любимых. И потому демоны, как и жнецы, стараются ограничиваться мимолетными интрижками или отношениями, длящимися не больше нескольких лет — это гарантия того что их чувства не ранят, а измена не повлечёт за собой вендетту.
— А как же ты? — пробормотала я и прикусила язык. Зря я это… — Извини, просто…
— Да ничего, ладно уж, поясню, — усмехнулся Легендарный и, сдвинув чёлку, заколол её «невидимкой». Ого, у него и такое богатство имеется… — Просто я нашёл уникальный экземпляр немёртвой умершей и не смог пройти мимо. Помнишь, я говорил, что мёртвые не лгут? — я кивнула, а жнец вдруг стал абсолютно серьёзным и сказал: — Ты как мёртвая, но живая. Значит, ты не солжёшь, но чувства твои будут искренними, а не навязанными фальшивой Плёнкой. Вот в чём разница.
И тут я наконец поняла, почему Легендарный подпустил меня так близко, позволив себе влюбиться. Потому что он мне поверил, сумел перешагнуть через собственную осторожность и рискнуть, положившись на меня. Наверное, просто потому, что чувствовал — я не обману его, а ещё понимал, что он для меня важнее всего на свете, и потому я просто не смогу его предать…
— Спасибо, что поверил, — прошептала я и получила улыбку в ответ. Легендарный потрепал меня по волосам и, снова воззрившись в потолок, вернулся к изначальной теме разговора:
— Но демонам поверить кому-то даже сложнее, чем жнецам, потому что они сами лживы и живут среди обмана. Так что Михаэлису, чтобы спасти твою подругу, надо поверить в то, что она на самом деле ценит его жизнь превыше своей. Я говорил с ним об Инне и её отношении к нему, но он ответил, что она просто влюбилась, и потому ведёт себя так, как ведёт, но это пройдёт, потому как в любом случае главное для неё — собственная жизнь.
— Но он ведь ошибается, — нахмурилась я, вспоминая разговор с подругой в парке.
— Это видим мы с тобой, но не существо, погрязшее в пороке, — невесело рассмеялся Гробовщик и посмотрел на меня так печально, что мне стало больно. — Сложно довериться кому-то, не зная будущего. Не все на это способны. Я сам не думал, что смогу в кого-то поверить. То же и с Михаэлисом — он не верит не только в неё, но и в себя, боится, что не сможет доверять Инне и будет контролировать каждый её шаг, что в результате приведёт к её побегу. Но, понимаешь ли, тут есть ещё один подводный камень: он не верит, что сам любит её настолько, чтобы быть с ней вечность, да ещё и ставить свою жизнь под угрозу. У демонов жажда жизни очень сильна, сильнее, чем у кого бы то ни было, и поэтому сейчас для спасения Инны нужно лишь одно. Чтобы они оба поняли — для них главное жизнь любимого, а не собственная. А это для демона самая трудная задача. Надо перебороть природный инстинкт. А Михаэлису к тому же придётся сражаться с собственными представлениями о любви и о том, что интрижка куда лучше настоящих отношений. Потому всё, что мы сейчас можем сделать, — наблюдать, оказывая посильную помощь. Это любопытный эксперимент — что же победит в демонах: жажда жизни или любовь? А может, что-то ещё? Я хочу узнать ответ, а потому немного схитрил — не стал сообщать никому, кроме Себастьяна, о возможности поручительства. И ты тоже не говори, иначе эксперимент может сорваться. Ведь, пойми Михаэлис, что не только от него зависит жизнь Инны, ответственность станет меньше, и он может решить не спасать её, скинув это на других. Посмотрим, к чему всё придёт. У них есть сутки, а затем наступит развязка. Интересно, какова она будет?
— Надеюсь, что хорошая, — прошептала я.
