Короче говоря, мы с Клодом начали осматривать стенды с мужскими строгими костюмами, и я решила поинтересоваться его вкусами. Нет, я, конечно, царь и всё такое, а потому могу своего дворецкого хоть в робу зека нарядить, но я же не садист! А потому мнение подданных тоже надо учитывать.
— А скажи-ка мне, друг мой Фаустус, — протянула я, снимая с вешалки тёмно-серый двубортный пиджак и критически его разглядывая, — ты какой стиль одежды предпочитаешь? И какие расцветки?
— Как прикажет госпожа, — ответствовал идеальный дворецкий, быстро просматривая жавшиеся друг к другу шмотки.
— А я не хочу приказывать, — пожала плечами я. — Что нравится, то и выбирай. Какое мне дело, право слово, до того, что ты оденешь? Хотя, если выберешь бермуды с розовыми пальмами и футболку с матерным слоганом, вот тут мне дело будет.
— Я предпочитаю тёмные расцветки, не беспокойтесь, — успокоил меня Клод, выуживая на свет Божий однобортный классический чёрный пиджак.
— Такой фасон нравится? — озадачила я любителя подчинения.
— В целом, — явно нехотя кивнул он.
Я усмехнулась и начала поиски чего-то подобного, но вскоре Фаустус выудил из закромов Родины чёрный однобортный пиджак с отложным воротником и крупными пластиковыми пуговицами. Протянув его мне, он с абсолютно бесстрастным видом поинтересовался:
— Это подойдёт?
— Если тебе нравится и размер нужный есть — вполне, — пожала плечами я, и Клод, блеснув тлеющими угольками глаз из-за не нужных ему очков, озадачил меня новым вопросом:
— Мне примерить?
— Ага, — нехотя кивнула я и подумала, что эти их «не могу шагу ступить без позволения» дико бесят. Нет, ну правда, человек без воли вызывает жалость, а человек, подавляющий свою волю в угоду кому-то, — лишь раздражение!
Демон приложил руку к сердцу и слинял к кабинкам, а я вернулась к инспекции товаров народного потребления. Впрочем, мне не удалось погрузиться в это бессмысленное занятие — ко мне подрулил второй мой дворецкий и с наисерьёзнейшим выражением лица, не вязавшимся с ехидным блеском красных глаз, заявил:
— Госпожа, я нашёл несколько вариантов. Оцените?
— Вперёд, — хмыкнула я и направилась за демонюкой к соседнему стенду, который лениво ворошила Динка. Я подошла к подруге и, пока Себастьян снимал приглянувшиеся шмотки, шепнула:
— Дин, кажись, тот неадекватный юморист решил поиграть в шотландца и купить себе юбку. Может, поглядишь, что он там навыбирал? А то неохота потом с такой неадекватной личностью по городу шастать.
— Конечно, — кивнула Дина и тут же отправилась в соседний отдел.
Кому-то такое поведение покажется странным, но я вот что скажу. Динка — человек на удивление покладистый и готовый помочь «ближнему своему» в любой ситуации, а потому я абсолютно не стесняюсь её эксплуатировать. И не потому даже, что я такая эгоистка, хотя и этот факт немаловажен, а потому, что ей и впрямь не доставляет неудобств выполнение какой-нибудь мелкой просьбы. Она вообще любит играть в Мать Терезу и выполнять наши с братцем бредовые прихоти — к примеру, однажды она полночи пекла торт Наполеон, потому как Лёшка заявил, что очень хочет им с утра позавтракать! Но я отвлеклась. Когда Дина умчала на встречу с отнюдь не прекрасным, ко мне подошёл нагруженный тремя костюмами Михаэлис и с милой лыбой продемонстрировал их своей госпоже. Собственно, ничего так у него вкус — тёмные тона, классический фасон, что ещё нужно для адекватного облика человека, который наверняка заявится в офис моего родимого турагентства?
— Все варианты сойдут, — нехотя кивнула я, решив не измываться над зависящим от моего приказа врагом и не гонять его по магазину, отнекиваясь от выбранных им шмоток.
— Какой же мне купить? — решил ответить злом на добро Михаэлис. Понимает ведь, что я не люблю приказывать вот так вот прямо! Гад.
— А какой нравится, — пожала плечами я, не ведясь на провокацию.
— Мне нравятся все три варианта, — не сдавался демон, сверля меня немигающим взглядом. Ах, ты так? Ну ладно…
— Тогда, может, нашу дилемму разрешит господин Фаустус? Он не откажется выбрать за тебя… — я протянула это всё таким тоном, словно делала самое щедрое предложение на свете, попутно перебирая шмотки на вешалках. Боковым зрением мне удалось разглядеть, как глаза Михаэлиса раздраженно блеснули, но в следующий миг он вновь являл собой само спокойствие и заявил:
— Как угодно госпоже.
Зараза.
