— Скучать надо по дорогим людям, и то не всегда. А Вы отнюдь нам не дороги, да к тому же и не «людь». Так что не спешите клинья подбивать, всё равно ничего не выгорит.
— Кто знает… — протянул Нокс, поправил на носу очки, усмехнулся и уселся справа от меня. Я отодвинулась. Он за мной. А в следующую секунду братик-томатик решил отплатить мне за добро и спасение от покупки пояса верности во избежание ночных столкновений с фанатом красных революционных шаровар и голубой луны.
— Ты от сестры моей руки убери, — от этого злющего тона даже мне не по себе стало. Ну, почти… — А то совсем уже охамели. У вас что, в вашем мире, баб нет? Хронический спермотоксикоз замучил?
Я фыркнула, Дина предприняла попытку притвориться невидимкой, Михаэлис усмехнулся, Клод сливался со стеной, а Грелль возмущённо развыступался на тему того, сколько у него любовников и как мой брат не прав. Нокс же выдал несусветную глупость, перекрывая словесный поток напарника:
— Женщин много не бывает, равно как и связей с ними.
И подмигнул. Мне. Ну вот, приплыли тапочки к дивану! Меня решили ввести в гарем живого трупа? А не пойти бы Вам, господин Нокс? Хотя, кажись, у него это просто уже рефлекс — практически безусловный, ага. Динке он вчера ещё более пылкие взоры посылал. Так что, может, мы таки сумеем от его гормонов отбиться?.. Я отодвинулась от жнеца снова и раздражённо бросила:
— Вот она, мужская логика! Запойно-неадекватная!
— Как раз таки адекватная! — рассмеялся ловелас и решил сменить тему, игнорируя злобный взгляд Алексея: — А чем это вы тут собирались заняться? Раз трапезничаете все вместе, значит, что-то задумали! Если что — я в деле! Люблю приключения, знаете ли!
Мама, роди меня обратно! Это же не человек, а ходячее несчастье! Хотя, он и впрямь не человек, а людям приносит отнюдь не сны о розовых пони. Так что описание верное!
— Да, это будет замечательный поход! — сменил шарманку Грелль. — Мы идем за покупками, а точнее, за одеждой, так что приготовься — тебе тоже предстоит посетить примерочную кабинку!
— А у меня-то что с одеждой не так? — удивился Рональд. Собственно, в этом он был прав — ему можно было и не переодеваться.
— Ты хочешь ослушаться своего сэмпая? — ухмыльнулся Сатклифф, обнажая акульи зубы, и немигающим взглядом впился в глаза Нокса. Что-то мне как-то не по себе…
— Да нет, — потеребив мочку уха, ответил мой сосед. — Просто вряд ли Уилл будет в восторге, если ещё и я сменю костюм на нечто менее строгое.
— Ой, я всё улажу с ним, всё улажу, — замахала руками местная красная плесень, походу, страдавшая раздвоением личности. — Положись на сэмпая!
Нокс хмыкнул и пожал плечами, а я обратилась к демонам:
— Ну что, товарищи, вперед и с песней?
— Как прикажите, — синхронно отозвались те. И я не преминула съязвить, вставая:
— Да? Ну тогда… за-пе-вай!
Моська Михаэлиса аж вытянулась, а у Клода, когда я к нему обернулась, дернулось веко. Впрочем, он явно собирался запеть, но я махнула рукой и сжалилась:
— Да ладно, шутка! Фиговое у вас чувство юмора, господа дворецкие.
Дина печально вздохнула и двинулась на выход, а я закинула в рот карамельку и помчала следом. За мной явно поспешили все остальные, чему свидетельствовали топот братца-слоника и разговоры жнецов, а потому я, обувшая туфли на каблуке-рюмочке, отлично подходившие для долгих прогулок, вскоре оказалась на относительно свежем воздухе в компании шестерых неадекватов. Нет, а как иначе назвать двух дворецких, мужика в красном плаще с обпиленными зубами, двух готов, как всегда одетых во всё чёрное, и парня в классическом костюме, который разглядывал окружавший его пейзаж с таким видом, будто ничего занятней в жизни не видал, причём жизнь эта длилась всего лет пять?! И среди этого дурдома приходилось обретаться мне, одетой в серую классическую юбку-карандаш и белую офисную блузу. Хоть бы не нарваться на знакомых!
— Вперёд, быстрее сядем — быстрее выйдем, — скомандовала я, и наша мини-армия двинулась на приступ магазинов одежды.
Горячий воздух липкой ватой скользил по коже, солнце пережаренным блином смотрело на раскалённый асфальт с монотонно-серых небес, растерявших все облака. Деревья ждали ветра, протягивая к солнцу ветви, а листва застывшей паклей одевала их в зелёный саван. Плешивые коты прятались в чахлых кустах шиповника, обрамлявшего двор, а собаки, свесив на сторону бледные языки, пытались найти укрытие под относительной сенью лип. В центре дворика замерла ржавая карусель с облупившейся красной краской, а за ней торчали искорёженные качели — одно сидение каким-то чудом спаслось, а вот второе отсутствовало как данность, причём обшелушенные железные прутья, долженствовавшие крепить его к остову, были погнуты неким неизвестным Геркулесом с мозгом неандертальца.
