— Где мы? — прервал я пространное повествование жнеца о том, как быстро человек может привыкнуть к перемещениям во времени и пространстве.
— Сек-рет, — по слогам изрекла эта красная плесень и подмигнула мне. Убил бы… Жаль, не смогу.
— Дин, что думаешь? — переадресовал я вопрос более адекватному члену этой экспедиции.
— Пока не знаю, — вздохнула мисс Ходячая Энциклопедия, идущая на красный диплом исторического факультета, и соизволила принять вертикальное положение.
Я тоже поднялся и с удовлетворением отметил, что Инка начала приходить в себя. Она в этих серых брюках и белой кофте с чёрным рюкзаком на спине черепаху напоминает, вот правда. Хотя, судя по тому, сколько в этом самом рюкзаке полезностей припасено, она — хомяк. Но это уже детали. Пока мы с Диной осматривались, пытаясь вычислить место пребывания, сестричка моя, чтоб ей во сне Дима Билан частушки матерные пел, прочухалась и, усевшись, пробурчала:
— И почему я всегда сознание теряю, а вы нормально перемещаетесь?
— Потому что мы круты, в отличие от тебя, неспортивной, — хмыкнул я и зарылся в большой куст неизвестной этимологии. И почему в прошлом всегда воздух такой чистый, что башка кружится? Не хотел бы я тут жить…
— Да мы тоже сознание потеряли, — сдала меня с потрохами Динка. Предательница! Что за бабская солидарность, Асмодея вам в друзья?!
— Лёшечка, пойди, убейся об стенку, — любезно пожелала мне Инка.
— А ты тогда не забудь после моих похорон себя в жертву на алтарь оживления положить, — хмыкнул я и вылез из кустов, в которых ничего интересного, к сожалению, не обнаружилось. Видать, даже для ягод не сезон был, а жаль. Вон, Сатклиффа бы накормил — может, его понос пробрал бы…
Инка хмыкнула и потёрла глаза, явно не собираясь вставать. Кажись, она пыталась дождаться, когда головокружение пройдёт, но времени у нас было — кот наплакал, судя по тому, что вечно-вопящий Грелль говорил всё тише и тише. Он, кстати, вещал о том, что моя сестра не права, и если бы я «убился об стенку» зрелище было куда менее приятное, чем если бы он меня своей бензопилой раскромсал. Зашибись, фантазия у извращенца… Но я его не слушал (мозг целее будет), и, выбравшись из куста, помог сестре подняться. Пинком. Да, вот такой я молодец — потыкал её ляжку носком кеда. И знаете, помогло! Она зад от земли оторвала. Я ж говорил, что молодец?
— Какое кошмарное отношение к женщине! — возмутился жнец, всплеснув руками, и завел байду о том, что мужчина не должен так вести себя с дамами. Причём себя он явно причислял к этим самым «дамам»…
Это будет худшая наша тур-поездка во времени. Но, может, он хоть из-за моего «кошмарного отношения к женщине» свою идею фикс отбросит? Надежда, не умирай!.. Но её всё же убила «игривая попытка погрозить пальчиком» мужика, спутавшего свою гендерную принадлежность.
— И где мы? — задала вопрос дня Инка, прерывая тем самым мои мысленные стенания.
— В лесу, — поработал я Капитаном Очевидностью.
Сестрица смерила меня уничтожающим взглядом, а я показал ей язык. Квиты. Но я, кстати, сказал правду — мы стояли в густом, тёмном смешанном лесу с высоченными деревьями и довольно густым подлеском. Ничего примечательного в пределах видимости не наблюдалось: везде были деревья, кусты, трава и где-то высоко над нами — удивительно чистое, мирное, пронзительно-синие небо. Ляпота! Вот только шёпот, на который перешёл жнец, настораживал и не давал разнежиться.
И через минуту я понял, почему Грелль не хотел орать.
Где-то за деревьями послышался неясный гул голосов, и мы, в этот раз оклемавшиеся от перемещения куда быстрее, чем в прошлый, сгрудились кучкой. Голоса приближались, и стало ясно, что разговаривали мужчины. Много мужчин. К их тихому смеху и праздной болтовне примешивалось фырчание лошадей и шорох копыт, сминавших землю. А может, последнее мне лишь казалось. Голоса становились громче, речь отчетливее, и первое слово, которое я услышал, заставило меня сжать кулаки.
«Краснокожие».
Ненавижу расистов! Но, кажется, я понял, где мы… Солдаты приближались, а я всё отчётливее понимал, что мы меж двух огней: пойдём налево — встретимся с ними, направо — окажемся у индейской деревушки, к которой и направлялись эти расисты. А хотя нет, «завоеватели» будет точнее. Из разговора стало ясно, что они намереваются напасть на индейцев и уничтожить деревню, и некоторые фразы я, наверное, до конца жизни не забуду.
«Давно пора, а то я все деньги просадил. На скальпах можно отлично заработать!»
«Надеюсь, сегодня улов будет богатым. Главное, детей не упустить — они у этих отродий шустрые».
«Эти краснокожие отбросы опять будут сопротивляться. Нет бы они все тихо сдохли! Зря, что ли, им чумные одеяла столько времени продавали?»
«Но женщины у них горячие! А как они вырываются всегда!»
«Эта земля будет нашей. Краснокожим тут не место. Их место — на стене трофеев!»
«Позабавимся сегодня, парни!»
