Поиграй со мной! полностью

– Ставлю двести!

– Ставлю триста!

– Пятьсот!

– Тысяча!

– Пять тысяч!

Ставки сыпались как из рога изобилия. Я привычно подзадоривала публику на высоком стуле, вроде тех, что стоят возле бара. Над залом игорного заведения меня поднимала еще и сцена – маленькая, на трех человек, но только моя. Личный театр одного актера.

Я зазывно покачивала ножкой, отвлекая внимание. Много ли надо магам, людям, оборотням, напичканным гормонами: адреналином и тестостероном. Разогретым азартом до состояния почти истерической одержимости. Когда слова «нет» не воспринимаешь, в принципе.

Черные кожаные шортики больше походили на трусики. Открывали взору публики живот, а синий бюст – все остальное. Время от времени я потягивалась, демонстрируя гибкое тело, тонкую талию, идеальные стопы с высоким балетным подъемом.

Эльвира останется довольной. Моя работодательница, владелица нескольких игорных заведений в центре города.

Вопреки слухам, вполне себе приличная чародейка средней силы. Эля сама распускала про себя сплетни. И многие верили, что она редкостная стерва, а работников держит практически за рабов. На самом деле, платила Эля исправно и очень неплохо. При малейшей угрозе нашей жизни, здоровью на сцене появлялся Латиф – громила-боевой маг. С его силами, мог уродиться и тщедушным гномиком. Но двухметровый верзила сам по себе производил впечатление. Многие просто не хотели связываться. Люди, маги, оборотни все еще машинально подчинялись грубой животной мощи. Первобытные инстинкты не поборешь. Они вшиты под кожу, сильнее, чем наша воля и разум.

– Двести тысяч! – внезапно громыхнуло сзади предложение. Я приподнялась, чтобы получше рассмотреть этого безумного миллионера. Хм… А вот это очень и очень странно. Белый лельдис, оборотень редкой породы, полуптица-полудракон цвета снега, совсем не играл. Так, перекидывался партией в карты с некоторыми завсегдатаями и случайными посетителями. Пару раз сорвал банк, дважды продул. Он явно здесь просто отдыхал или наблюдал по заданию правительства. Эля знала, что в заведениях работают такие агенты. Следят за тем, что творится, но не беспокоилась. Да и не о чем, не зачем. Агенты под прикрытием следили, чтобы сильные маги не затеяли заговор, очередной переворот, мятеж против правительства и законов. На игровые дела внимания не обращали. Мухлюй, «обувай», обдирай клиентов сколько захочется. Сами пришли, выбрали свой досуг. Сами и платят.

Белый лельдис выглядел более чем примечательно, даже в толпе магов и оборотней всех мастей и рас. Крупный, но пластичный, гибкий, но одновременно мощный, он походил на барса. Длинные белоснежные кудри разметались по плечам. Изумрудные глаза уставились, не моргая. Лельдис облизал губы и повторил ставку.

Зал затих. Сотни глаз сосредоточились на нас. Так и бегали – туда-сюда. От меня к лельдису и обратно. По пестрому от разноцветных огней залу пронесся надтреснутый голос Эли.

– Ставка принята!

Хозяйка выждала, но желающих спорить с такой суммой не выискалось.

Я кивнула, приняла вальяжную позу и небрежным жестом предложила лельдису начинать.

Игра пошла.

Скучающий вид должен убедить оборотня в моей невнимательности, рассеянности, расслабленности. На самом же деле, я, как обычно, напряглась и сосредоточилась.

Неторопливо сняла со спинки стула бандану с черепами и повязала ее на глаза. Непроницаемая ткань, разработанная спецслужбами при помощи техномагии, не пропускала ни грамма света. Но мне этого и не требовалось. Я – неправильная химера, не такая как все.

Обычно химеры включают свое, особенное зрение и видят заклятья как переплетение нитей, сочетание символов. Мне это не дано. С открытыми глазами я различаю лишь то, что видят люди. Зато с закрытыми могу разговаривать с заклятьями. Не только рассматривать их – слышать, почти осязать. Читать как раскрытую книгу. Понимать – для чего они созданы.

В агентство «Химеры» меня не приняли. Ну какой из меня чистильщик остаточной магии? То есть, в заведении Эли я убиралась исправно. Мысленно убеждала остатки заклятий успокоиться, а потом ловила и перемешивала до чистой энергии. Так же поступали и химеры агентства. Но проблема заключалась в том, что я не могла сразу увидеть заклятья, и уж тем более их обезвредить. Поэтому в местах магических потасовок оказывалась слепа, как котенок и беспомощна, как младенец.

Зато нашла свое место тут.

Кто-то считал, что я выступаю цирковым уродцем, демонстрирую свой дар как клоун на арене. Но мне нравилось. Я упивалась восторгом толпы, недоумением спорщиков и заработком. Он давал свободу, которую я так ценила. Свободу делать то, что мне нравилось и жить, не глядя на часы, не спеша на службу, но при этом не считая последние гроши, когда хочется купить новое платье или даже новую машину.

Я прикрыла глаза и просканировала зал.