Но закачусь я сейчас не домой, а к папаше Вингеру. Батюшки, а времени-то, времени! Слава богу еще, что не поленилась сегодня взять «на дело» машину, а то бы катилась сейчас на трамвае… «как все советские студенты», ха-ха! Кстати вспомнился древний анекдотец, надо будет при случае рассказать Рэю. Ну, это точно про Красавчика Нари с его папашей. А может, мой дорогой клиент тоже мог бы при желании купить себе трамвай, кто знает…
Да знаю я, знаю, откуда это паршивое тревожное чувство! И очень даже оно объяснимо. Только объяснять его я не хочу. Не хочу! По крайней мере, сегодня. Я подумаю об этом завтра. Как Скарлетт.
Я решительно отказалась от подоспевшего ужина. И — сама не знаю зачем — на прощание попросила Тину Брогус написать мне по-английски те слова, что она слышала сегодня ночью из-за двери: «Ты все-таки пришел». Может быть, у меня немало талантов, но полиглотом никогда не была. Девушка черкнула в моем блокноте коротенькую строчку.
В темном коридоре я бросила прощальный взгляд на опечатанную дверь с номером «501». «Ты все-таки пришел…» Но почему, черт возьми, мне кажется, что в этой ни к чему не обязывающей фразе — ключ к разгадке?..
Свою бежевую «девятку» я припарковала в каком-то проходном дворе квартала за три до нужного мне дома на улице Железнодорожной. Хоть Гарик и не сказал, что за жилищем Вингера установлено наблюдение, а там кто его знает… В любом случае шансы засветиться с машиной резко возрастают.
Войдя в единственный подъезд новой, но уже обшарпанной девятиэтажки-«коробочки», я нащупала в кармане красную корочку своего давным-давно недействительного удостоверения стажера облУВД. Несмотря на профессиональную самоуверенность, каждый раз, извлекая его на свет, я готова к тому, что перед моим носом захлопнут дверь. Это в лучшем случае! Впрочем, бывало, мою «липу» глотали ребята и покруче Льва Вингера. Да и понадобится она мне сейчас лишь на самом первом этапе, а дальше, согласно разработанной тактике, — карты на стол!
Дверь с номером «89» выглядела вполне пристойно, но все же вряд ли наводила на мысль о повышенном благосостоянии жильцов. Тревожная трель звонка разрезала тишину лестничной площадки. Не хватало еще, чтобы Вингеров не оказалось дома! Однако мои опасения рассеялись очень скоро: послышалось шевеление, и с той стороны дверного «глазка» мелькнула тень. Надеюсь, моя физиономия через все эти линзы не смотрится слишком уж отталкивающей.
Я ожидала, что из-за закрытой еще двери испуганный женский голос спросит: «Кто там?» Этот вопрос всегда приводит меня в восхищение своей наивностью. Но все произошло по-другому. Дверь сначала приоткрылась — правда, лишь на ширину цепочки, — и нарисовавшийся в этой щели лысоватый мужчина среднего роста и средних же лет строго спросил, что мне угодно.
Давно отработанным движением я сунула ему под нос свою красную книжицу.
— Лев Анатольевич Вингер? — К тому времени, как я поставила вопросительный знак, «мандат» был уже свернут и исчез в моем кармане. — Иванова, горпрокуратура, следственный отдел.
Весь фокус заключается в том, что вы убираете документ раньше, чем озвучиваете свою «легенду». После этого мало у кого возникает охота к излишней подозрительности.
Во всяком случае, у Льва Анатольевича не возникла, и слава богу. Звякнув цепочкой, он освободил мне путь. Правда, и дружеской теплоты ни в его глазах, ни в голосе не прибавилось.
— Что ж, прошу. Но я, право, не предполагал, чтобы в такое время…
— У нас ненормированный рабочий день, Лев Анатольевич. Вы обратились к нам за помощью — стало быть, у вас теперь тоже. Прошу это учесть.
— Конечно, конечно. Но ведь я уже рассказал все, что знал. Не вижу, чем еще могу помочь следствию.
Я мягко улыбнулась:
— Пожалуйста, позвольте следствию самому судить об этом. Меня подключили на последнем этапе, я хочу ознакомиться с делом, так сказать, из первых уст. И потом, следствие на месте не стоит. Все время появляются новые данные…
Вингер смотрел на меня все так же холодно-безучастно. По-видимому, «новые данные» о пропавшей дочери его не интересовали.
— …Так что потребность во встречах и беседах возникает постоянно, Лев Анатольевич. Так где мы можем поговорить?
Мне показалось, что хозяин квартиры обреченно вздохнул.
— Вы не возражаете, если мы побеседуем на кухне? В комнате беспорядок: я там работаю, навалил бумаг повсюду. А вторая — комната дочки.
— Кстати, мне нужно будет потом осмотреть ее.
— Как, опять?.. Ну, если нужно… — Он равнодушно пожал плечами.
Мы прошли в маленькое царство пластиковой мебели «под дерево», наборов кухонной утвари «под Хохлому» и пестрых прихваточек в стиле «печворк». Обычная советская кухонька с геранями и непременным алоэ на окошке, но порядок образцовый. Пожалуй, Наташа Костенко права: мадам Вингер — отличная хозяйка.
— А где ваша супруга, Лев Анатольевич? Ирина Павловна, если не ошибаюсь. Ее нет дома?
