Да, я боялась. Боялась получить подтверждение тому, что уже давно утвердилось во мне на уровне подсознания: тот, кого я ищу, — не кто иной, как мистер Рэй Лионовски, человек, нанявший меня. На него указывал добрый десяток добытых мною вчера — нет, не доказательств, пока еще косвенных улик. Каждая из них сама по себе не стоила и ломаного гроша, но все вместе они заставляли задуматься, да еще как!
А кроме улик, были еще взгляды, интонации, восклицания, странные совпадения. Например, общие научные интересы у Вингера и Рэя и даже один наставник — профессор Стрельцов. Наконец, были мелкие мистические пакости — вроде странички в блокноте с именем Лионовски и треклятой надписью по-английски.
Я прокручивала назад хронику вчерашнего дня — кадр за кадром. И в каждой фразе Рэя, в каждом взгляде и жесте, в каждой его улыбке я видела теперь зловещий подтекст, тайный смысл. Даже то, что он сам нанял меня для расследования убийства, представлялось частью дьявольского плана.
Надо было больше доверять своим ощущениям! Ведь в тебе, Таня, сразу возникло внутреннее напряжение, едва только ты увидела его в первый раз — вчера, в кафе. Какой-то неосознанный протест… Как теперь держаться с ним, чтобы он не заподозрил ничего?
А хуже всего то, что тебя тянет к нему, Таня дорогая! И сейчас — гораздо сильнее, чем при первой встрече. Почему только вечно тянет тебя ну черт знает к кому?! Так что тут думай не думай, а будущее твое, девка, покрыто мраком неизвестности. И гадание тут вряд ли поможет. Ведь нет же таких символов: «Не спи с этим человеком — он убийца и погубит тебя!»
Вот таков был примерно строй моих мыслей к десяти утра, когда я приступила к активной трудовой деятельности. С этого часа свежая информация стала бодро оттеснять на задний план мои раздумья.
Сначала я села накручивать один из номеров редакции «Тарасова». Мне нужен был Илья, а я знала, что раньше десяти он на работу не заявляется.
Сегодня Илья появился в редакции в десять двадцать. Услышав, что меня интересует «вся информация по так называемому ноль-первому заказу на „Конусе“», он поперхнулся и сказал упавшим голосом, что минут через десять-пятнадцать перезвонит с другого телефона.
Пока я выжидала положенный срок, до меня дозвонился мой клиент и властелин моих мыслей. Я даже вздрогнула, услышав его голос. Но то, что я услышала дальше, заставило меня не просто вздрогнуть, а на несколько секунд утратить дар речи. Рэй сообщил, что вчера вечером в Тарасов в связи с чрезвычайными обстоятельствами прилетел атташе их посольства. Все печальные формальности уже соблюдены, и через час дипломат вылетает обратно в Москву вместе с телом Саши Ренуа, чтобы оттуда отправить его на родину. Кроме того, увозит он и тело Нари — правда, живое, но мало чем отличающееся сейчас от мертвого.
Оказывается, после бурного расставания со мной Красавчик впал в жесточайшую депрессию. Так что прибывший из столицы господин Кристиану, не на шутку обеспокоившись, настоял на срочном врачебном вмешательстве. На ночь Нари поместили в неврологическое отделение третьей горбольницы — благо, она рядом. С ним там остался помощник атташе. Однако, несмотря на принятые меры, за ночь состояние больного не улучшилось. Бедняга Нари никого не узнает и ни на что не реагирует, — одним словом, в его красивой головке что-то повредилось.
В общем, вместо одной проблемы африканский дипломат неожиданно нашел в Тарасове две. И поскольку у них уже имелся один труп, полномочные представители республики решили не рисковать еще и жизнью «политически значимого» студента и переправить его в Москву. Так сказать, «до выяснения».
По тону Рэя я поняла, что он не в восторге от того, как развиваются события. Должно быть, получил от начальства хорошую взбучку за недосмотр. И поделом! Как бы то ни было, это не испортило его планов на день и на вечер, и на ужин он меня все-таки пригласил. А я — все-таки согласилась. Будь что будет.
— А Роджер тоже улетает вместе с Нари? — спросила я напоследок из чистого любопытства.
— Роджер? Нет. С какой стати? Адриамануни — не слуга Нари. Конечно, кое-какие функции при нем выполняет, но он обычный студент, как другие. В Москве есть кому позаботиться о нашем мальчике. Да он, может быть, вернется через неделю-другую… Значит, в восемь я заезжаю за вами, Танечка? До встречи, мой дэтэктив…
Теперь уже на слово «мой» он нажал посильнее. Ладно-ладно. Посмотрим на твое поведение, мистер Рэй, мой… главный подозреваемый!
— …Ну, с кем ты там болтаешь битый час? — набросился на меня Илья. — Я тут специально корректоров выгнал из корректорской, они уже на ушах стоят…
— Так не трать речей по-пустому.
— Ну, Татьяна, ты меня напугала! Я эту заметку хочу забыть как страшный сон, а тут ты… сыпанула соль на раны. Нашего главного неделю тогда таскали по всяким суровым организациям, мозги промывали. А он, соответственно, мне. Я как раз дежурил тогда и пропустил эту сенсацию. Сподобили черти!
— Илюша, давай ближе к делу, а то у твоих корректоров уши отвалятся.
