Он – журналист и столичная знаменитость. Она – провинциальный автомеханик.Их пути пересекаются, когда оба летят в жизненную пропасть. Они так похожи в своей боли и пытаются спастись, убегая от реальности. Джорджия может дать ответы, но поймают ли они её или потеряют то чувство, что успели обрести?
Такого скверного дня у Гоши ещё не было в жизни. Его карьера рухнула с пьедестала и разбилась вдребезги. Высшие силы над этим потрудились или всему виной его мужское «хочу», уже никого не интересовало. По коридорам редакции он шёл, как на казнь, а позади него тянулся шлейф перешёптывания и насмешек. Сказать ему в лицо о том, чем он думал пару дней назад, никто не решался, а вот за спиной с удовольствием смаковали.
«Тоже мне, коллеги. Уже, поди, решают, кому мой кабинет достанется», – обречённо думал Гоша. Фортуна ему благоволила восемь лет, позволяя взлетать всё выше и выше: от практиканта до ведущего журналиста самого популярного таблоида в регионе. Он пришёл прыщавым студентом в пору учёбы на журфаке и умолял о подработке, чтобы не умереть с голоду. Его лёгкое перо быстро расчистило дорогу в светлое будущее. К выпуску из института в «MacroNews» для него уже грелось местечко в спортивном отделе, а потом понеслось. Гоша был нарасхват и за три года поднялся до заведующего отделом новостей, заимел личный кабинет и прямой доступ к главному редактору многотиражки. За глаза шустрого журналиста звали Аллигатором за способность цепляться за всё подряд и делать из этого информационный повод. Два дня назад он дал осечку. Да ещё какую.
– Чёрт, не верю, – сквозь зубы прошептал он, подходя к кабинету главного редактора. До сих пор его передёргивало от воспоминаний о десяти минутах просто фантастического секса, лишившего его восьми лет жизни. Карьера летела в тартарары. Набрав воздух в грудь, Гоша постучал в дверь и открыл. – Можно?
Пунцового цвета шеф грозно сидел за столом, с усердием раздувая ноздри. Не хватало кольца в носу. Мощная пятерня сжала какую-то жалкую газетёнку в комок и зашвырнула в Аллигатора.
– Твою ж… – разразился сквернословием редактор и грохнул кулаком по столу. – Аристархов, гад, что ж ты за паскудник? Меня ж теперь сожрут с потрохами. Ты знаешь, кто такой Лёля Сопельский? Чего ржёшь?
Гоша не мог остановиться. Разгладив газету, он вытаращил глаза и принялся ржать от вида своей голой задницы, торчащей из лифта. По счастью, лицо прекрасной нимфы объектив не поймал, но зато её расставленные ноги на десятисантиметровых острых каблуках удались на славу. По левой ноге вилась змейка и чудесная надпись «Анаконда». Настоящий зоопарк: аллигатор плюс анаконда.
– У-во-о-о-лен! – заорал шеф срывающимся голосом, указывая резким движением руки на дверь.
– Да, ладно, Альбертыч. С кем не бывает? Побухтит Леонид Сакурович Сопельский и утихнет. Так вышло. Ну опоздал я. Это ж форс-мажор, – утирая глаза, произнёс Гоша.
– Этот форс-мажор – любимая змейка Лёли. Твоя трудовая книжка ждёт тебя.
– Ты серьёзно? Из-за какой-то девахи? Я поднял тираж твоей газеты. Где бы ты был, если бы не я? А теперь с вещами на выход? Альбертыч, ты же знаешь, у меня кредитов выше крыши. Куда прикажешь?
– А тебя теперь никуда не возьмут. Ладно, утешу. Но расчёт всё равно получишь. Максимум, что могу, дать рубрику. Материалы будешь присылать на почту. Деньги получать на карту. Пять месяцев чтобы духу твоего здесь не было. Если всё утихнет, вернёшься, – сказал шеф, остывая. Ему до смерти не хотелось терять золотую рыбку с крокодильей хваткой.
– Какую рубрику? – смирился Гоша. Без денег ему точно не жить.
– «В стиле ню». Самый раз для тебя. И псевдоним придумай. Больше Гоши Аристархова не существует. Мою почту знаешь. Поднимешь рубрику с колен, подумаем, чем тебе помочь. Вали отсюда, Аллигатор…
Скрипнув зубами, бывший заведующий отделом новостей уходил в тёмное будущее, проклиная тот день, когда крокодил в штанах укусил не ту змейку.
Гоша Аристархов обожал свою работу почти так же сильно, как женщин. Отказать ему не могла ни одна красотка, и не красотка тоже. А всё из-за того, что Мать-природа одарила его сверх меры обаянием и мужской притягательностью. Женщины слетались на Гошу быстрей мотыльков. Он не прилагал ровным счётом никаких усилий. Достаточно было взгляда обворожительно голубых глаз, лёгкой игры подвижных бровей, очаровательной улыбки мягких зовущих губ и блестящей волны слегка отросших волос жгучего чёрного цвета. Плюс ко всему мужчина отличался высоким ростом и пропорциональной комплекцией. Не качок, но подтянутым торсом мог соблазнить кого угодно. И всё это искушение обладало просто невероятной харизмой. Его обожали все, особенно когда слышали низкий голос с мужественной хрипотцой. Табак в молодости сделал своё дело. Курить Гоша бросил, но голос остался рокочущим. Ко всем этим достоинствам Мать-природа подкинула ему острый ум, зоркий взгляд и сумасшедшее чутьё, которое до последнего времени не подводило. И главное, на что она не поскупилась, так это на мужскую силу. О Гоше слагали легенды. Его любвеобильность стала притчей во языцех. Любил он часто, много, ценил разнообразие и не скупился на женщин.
