образом, - умоляю я, пока она надевают на меня маску для дыхания.
-Мы дадим ей попить, - говорит Петра. - И помоем ее. Она ужасно воняет.
Спустя пару минут я сижу в одиночестве в накаченной кислородом комнате для собраний.
Они забрали у меня прибор для дыхания, чтобы я не смогла покинуть комнату.
Меня оставили сидеть спиной к двери за старым, круглым, деревянным столом. Я пытаюсь
вспомнить, что сказала Петра, когда зашла в нашу камеру. Что-то о том, что я привязалась к
Мод и это важно.
Но почему я не должна была бы к ней привязаться? Они еще не поняли, что мы никакие не
бессердечные монстры?
Хлопает дверь, но я не оборачиваюсь. Я решила показывать безразличие. Так как очевидно,
что мой самый главный враг- это мое тупое сочувствие. Сочувствие к каждому, кто
перебегает мне дорогу. Теперь я должна положить этому конец. Я должна попытаться убедить
Петру, что другие люди мне полностью безразличны. А лучше всего, что я безразлична и к
самой себе тоже.
-Я не хочу присутствовать во время сентиментальной встречи. Я подожду за дверью.
Голос принадлежит Петре. Я слышу шаги, а затем дверь закрывается. в комнате повисает
неприятная тишина, которая становится все тяжелее с каждой минутой.
Но я все еще не оборачиваюсь, так как все это кажется мне обычным трюком. Вместо этого я
смотрю на сломанные часы на стене.
Не имею ни малейшего понятия сколько проходит времени, в то время пока я сижу не
шелохнувшись и не издав ни звука.
И я бы, наверное, смогла бы еще целую вечность просидеть так, если бы не мой желудок: он
заурчал. Да так громко. А затем прозвучал голос.
-Эй? - говорит он, и я понимаю в ту самую секунду, даже не обернувшись и не пытаясь
услышать что-либо еще, что это он.
Я подпрыгиваю и откидываю стул. Рядом с дверью стоит Квинн. Его глаза завязаны, руки
связаны. Он выглядит ошеломленным, но он жив.
-Квинн! - задыхаюсь я и подбегаю к нему.
Снова и снова я проигрывала эту сцену в мыслях. И в моей голове все было абсолютно ясно,
как я среагировала бы: упала бы в его объятья.
Но теперь я останавливаюсь в нескольких сантиметрах от него и осторожно снимаю повязку с
глаз. Когда он снова обретает зрение, начинает растерянно качать головой и сжимает губы.
-Беа, - шепчет он и придвигается ближе.
Я чувствую его дыхание и отступаю. У него повсюду синяки и следы от ударов. Я поднимаю
руку, и когда я прикасаюсь к его скуле, он вздрагивает и закрывает глаза.
-Ты действительно справился, - шепчу я.
И тогда никто из нас не произносит ни слова. Просто смотрим друг на друга. Впервые по-
настоящему.
-Меня нашел кузен Алины, - объясняет он наконец. Его рот двигается, как будто он хочет
сказать еще что-то, но не делает этого. Затем качает головой и пробует еще раз. - Я должен...
Я должен так много тебе сказать. Меня приняли тогда на обучение в руководящие
работники... но это было тайное сообщение. И это не самое худшее. Если я расскажу тебе, кто
я на самом деле, к какой семье принадлежу, тогда не удивлюсь, если... если ты не захочешь
снова меня видеть.
-Ты жив!
Я переступаю с пяток на носки, и внезапно наши носы соприкасаются. И тогда он целует
меня!
Мне кажется, что он сейчас отстранится, и что поцелуй останется как всегда дружеским, но
Квинн не отстраняется! Его губы остаются прижатыми к моим, затем они слегка
раскрываются, и я чувствую дыхания Квинна во рту.
Невольно я обвиваю его шею руками и прижимаюсь к нему. Но тогда он все же делает шаг
назад и смотрит на меня.
-У тебя же зеленые глаза, - говорит он.
-Да. Вообще-то всю мою жизнь.
А потом поцелуй уносит мое сознание прочь.
Когда Петра приводит нас в комнату для собрания, мой взгляд сразу падает на Квинна,
который сидит на другом конце круглого стола, непосредственно рядом с Беа.
Он больше не выглядит как один из тех, над кем я могла бы посмеяться. Да он настолько
изменился, что я задаюсь вопросом, действительно ли это Квинн.
- Сядьте!- приказывает Петра.
Сайлас и я занимаем места напротив Квинна и Беа. Джаз садится рядом с Петрой в центре, а
Роксана и Леви на противоположной стороне.
Квинн нерешительно кивает мне, прежде чем снова повернуться к Беа. Хотя Беа и просидела
12 часов в совершенно темной камере, она выглядит еще более сияющей и живой, чем когда-
либо прежде.
-Итак, как обстоят дела? - спрашивает Петра Роксану и Леви, которые все утро осматривали
окрестности.
Роксана откашливается и трет большим пальцем здоровый глаз, до тех пор пока он не
становится красным и влажным. Затем откашливается еще раз.
-Мы предполагаем, что очень скоро они начнут атаковать. Они всего в трех милях от нас, в
непосредственной близости от центра города, слышны выстрелы и редкие взрывы. Они
разрушают все, что еще может стоять.
-Разве я не говорил об этом? - подает голос Сайлас. Петра же обращается к Леви:
-А что думаешь ты?
-Они наступают нам на пятки, - Леви складывает руки на широкой, обнаженной,
татуированной груди и бросает на Квинна взгляд, полный ненависти.
