Девушка уперлась в стену, вздрогнув от неожиданности. В следующую секунду советница вскрикнула от боли, глядя на рукоять ножа, торчащую из живота. Вокруг быстро расползалось кровавое пятно, и во рту появился металлический привкус.
— Ты будешь первой причиной для того, чтобы Алеса пришла ко мне сама, — сказал мужчина. — За подругу, пусть и предавшую ее, она захочет отомстить, либо я ее плохо знаю.
Шутливо поклонившись сползшей по стене девушке, архимаг раскрыл рамку телепорта и исчез.
— Пошли, — требовательно сказала я Дариссу, отказывавшемуся вставать из-за стола. — Ее слишком долго нет, наверное, что-то случилось. Пошли же!
Некромант вздохнул, взглядом попрощался с недавно поданным десертом и удовлетворил мою просьбу, то есть поднялся из-за стола. На нас никто не обратил внимания, потому что все наедались от пуза. Вскоре начнется культурная программа, а потом танцы, и к столу их больше никто не подпустит, поэтому гости запасались едой впрок.
Мы прошли мимо стола, где расположились охранники. Марэль, завидев нас, начал вставать с лавки, но я покачала головой, и он снова сел обратно.
Я открыла дверь уборной, никого не нашла и собиралась уже развернуться и уйти, но меня привлек сдавленный хрип. Я опустила глаза и увидела бледную Кэсс, сжимающую рукоять ножа.
— Это Наставник, да?! — Я опустилась на пол подле нее.
Подруга грустно улыбнулась обескровленными губами и выдохнула:
— Предатель, он клялся, что со мной ничего не случится…
— Мы тебе поможем, — дрожащим голосом сказала я, хватаясь за рукоять ножа и собираясь его вытащить. — Дар, позови Марэля, он же маг-наемник, он умеет исцелять, в конце-то концов!
Некромант отцепил мои пальцы от рукояти, отвел руки подальше и крепко перехватил, чтобы я не вырвалась.
— Нет, Алеса, ты уже ничего не сможешь сделать, — мягко сказал он тоном, каким сообщают ребенку о смерти любимой кошки и просят перестать пытаться разбудить бедное животное. — Если вытащить нож, будет только хуже. Пойдем, нас не должны здесь видеть.
Он вздернул меня на ноги и подтолкнул в сторону двери. Я вяло сопротивлялась, пытаясь вернуться и помочь, хотя где-то в глубине души я и понимала, что Дарисс прав, и надо уходить. Но ведь это Кэсс, моя давняя подруга. Я не могу бросить ее вот так, даже если она и предала меня.
Когда дверь уже закрывалась, до нас долетел голос моего советника:
— Он будет ждать, Алеса.
Я сидела за столиком и пила уже десятый по счету стакан воды. Хозяйка постоялого двора, в котором мы остановились, сидела напротив и молча подливала воду из графина. Хотелось напиться так, чтобы на утро ничего не помнить о сегодняшнем дне, но это не поможет, да и предусмотрительный Марэль запретил хозяйке подавать мне что-то, крепче воды.
Сами ребята собирали вещи наверху, моя же сумка всегда была собрана, поэтому мужчинам оставалось только захватить ее с собой. Мы в спешке покинули дворец, отговорившись моим плохим самочувствием. Но никто из нас не сомневался, что наше бегство свяжут с убийством Кэсс.
Я порывисто вздохнула, как если бы я плакала, но глаза были абсолютно сухими. Уж лучше бы истерила, честное слово, так было бы легче. А так — ни туда и ни сюда.
По лестнице пробухали шаги, и рядом со столиком, за которым я сидела, застыл Дар. Он протянул мне сумку, взял стакан с водой, подозрительно принюхался (хозяйка постоялого двора обижено засопела, уязвленная таким отношением) и осушил одним глотком до дна.
— Вставай, — сказал некромант, сдергивая меня со стула.
Я послушно застыла перед Даром, безразлично смотря перед собой. Мужчина отослал хозяйку за новой порцией воды, подождал, пока она удалится, и пристально посмотрел на меня. Видимо, вид мой требовал утешения, потому что некромант осторожно меня обнял. Я уткнулась носом в его плащ и глухо проговорила:
— Со мной все в порядке. Ничего особенного не произошло, предательница получила по заслугам, хоть я и мечтала проучить ее самой. Но уже ничего не попишешь.
Дар отстранился, заглядывая мне в глаза. Я собрала всю свою волю в кулак и заставила лицо принять непроницаемое выражение, а руки — не дрожать. Некромант помрачнел и отступил на шаг.
— Иногда мне кажется, что я тебя совершенно не знаю. Ты сейчас кто — Алеса или королева? — осведомился он.
— А что, — усмехнулась я, — есть какая-то разница? Алеса и есть королева. Всегда была и всегда будет, как ни пытайся это отрицать. Показывать свои эмоции подданным — плохой тон, эмоции надо прятать, в идеале — не испытывать их вовсе. Предателей жалеть нельзя, ведь они бы тебя не пожалели.
— Она была твоей подругой!
— Все отношения есть взаимовыгодные союзы. Проявлять настоящие эмоции непозволительно, — заученно сказала я, припоминая, что говорилось дальше в сборнике дворцовых укладов.
— Вот хайн, Алеса! — Дар схватил меня за плечи и встряхнул. Я отвернулась, глядя на пол. — Перестань так себя вести…
— Ребята идут, — спокойно сказала я, расслышав сквозь голос некроманта шаги Марэля и Иллия.
