Наслаждаясь тем, какое впечатление произвела на жильцов его тщательно обдуманная формулировка, Дорофей Анатольевич носком ботинка поковырял песок, наткнулся на гвоздь и, нагнувшись, поднял его. — В хозяйстве пригодится. Они не только комнату требуют, но и грибок тоже, — обратился он к доминошникам, и те сразу притихли. — Чтобы не было кривотолков, я официально заявляю, что комнату радиостанции в силу производственной необходимости заняли под инвентарь. Там теперь лежит краска.
— А где раньше краска лежала? — поинтересовался бывший осветитель.
— Там теперь метлы стоят, — досадуя на дотошность бывшего осветителя, отрезал начальник ЖКО и для убедительности добавил:
— Может, нам совсем ремонт прекратить?
Бывший осветитель виновато потупил голову.
— Дорофей Анатольевич, уважаемый, как вы расцениваете все происходящее? — тронул его за плечо отец Ромки, Алексей Гелиодорович. — Знаете, я не любитель детективных фильмов, но моя жена их просто обожает. И вот пришлось звонить подруге, чтобы узнать, что сказал второй агент. Понимаете, до чего дошло? И я, занимающийся анализом классики, не в силах восстановить даже малейший эпизод в этих алогичных телероманах. Нет, уважаемый, пора принимать меры! — гневно заключил Алексей Гелиодорович.
— Я всегда был за меры, только их надо принимать вовремя.
Дорофей Анатольевич внимательно осмотрел собравшихся. Он давно и терпеливо ждал этой минуты.
— Я всегда говорил: детей надо держать в строгости. А вы: Владик случайно стекло кокнул, Колик нечаянно дверь с петель сорвал… Пальцем тронуть их боитесь! Я всегда говорил: что посеете, то и пожнете! А вы меня упрекали, что зря наказываю внука Федю…
Дорофей Анатольевич разволновался и расстегнул верхнюю пуговку рубашки.
— Смотрели на меня, говоря словами нашего уважаемого кандидата наук, как на феодала какого-нибудь. Так вот, если я все возьму в свои руки и освобожу вас от Короля Эфира, вы от имени общественности напишете коллективное письмо на работу родителям, воспитавшим этого радиохулигана. Согласны?
— Напишем, дорогой, и не одно напишем! — выкрикнул Артур Вартанович. — Чем меньше эти джигиты будут иметь, тем больше будут ценить то, что имеют!
— Вот она — старость, вот она — мудрость! — расчувствовался Дорофей Анатольевич. — Я уже много раз говорил о том, что нам мешает сделать двор образцовым.
Неужели вы не хотите жить по-человечески? Тихо. Мирно. Тогда и я со спокойной душой уйду на пенсию. А тут — каждый день ЧП. То стекла выбьют, то в подъездах разные надписи появятся. Раньше мы о радиохулиганах только в газетах читали, а теперь — свои есть! А все почему? Слишком много мы детям позволяем. Есть у них на сегодня главная задача: учиться. Вот пускай этим и занимаются. Вот на это вы, родители, себя и ориентируйте.
У меня тут есть список тех, кто занимался на радиостанции. Пятнадцать человек — одних активистов. Один из них — Король Эфира.
Начальник ЖКО поднял над головой листок, сложенный вчетверо.
Жильцы, толкаясь, полезли смотреть список.
— Спокойствие, товарищи, спокойствие! Я оглашу фамилии, — улыбнулся Дорофей Анатольевич.
Отец Ромки привстал на цыпочки и через плечо начальника ЖКО заглянул в список.
— Прекрасно! — обрадовался он. — Здесь фигурирует фамилия и вашего внука.
— Он под влиянием вашего Ромки записался. За компанию. Ему еще десять лет… несознательный. Он паяльник в руках держать не умеет. А ваш Ромка занимался сознательно! — Дорофей Анатольевич в упор посмотрел на Алексея Гелиодоровича.
— Уж не хотите ли вы сказать, что?.. — удивленно отшатнулся тот.
— Я уже много чего говорил, только меня мало слушали. Теперь свое слово скажет жизнь, — философски заключил Дорофей Анатольевич и обратился к жильцам: — На завтра задание: всем по этому списку следить за своими детьми…
— И за чужими — тоже! — вставил Арт.
— Не помешает и за чужими, — согласился начальник ЖКО. — А вечером соберемся и высечем Короля, чтобы другим было неповадно!
— Заодно и его родителей! — добавил Артур Вартанович.
Эти слова покоробили Алексея Гелиодоровича. Он сложил руки на груди и возмущенно заметил:
— Это уж слишком!..
— А знаете, крайние меры — не всегда лучшие! — опять высказал свое мнение бывший осветитель и опять это не понравилось Дорофею Анатольевичу: еще своих активистов надо переубеждать.
— Мои возражения продиктованы искренним желанием: помочь нашим детям найти себя, — задумчиво сказал Алексей Гелиодорович.
— Я тоже им только добра желаю. Да и не только им, а всем… — Дорофей Анатольевич в поисках поддержки осмотрелся.
Жильцы одобрительно загудели, закивали. Они искренне уважали начальника ЖКО, за которым жили как за каменной стеной.
— Странно, вы оба, да и все мы хотим одного… — бывший осветитель растерянно развел руками. — А почему споры?
В пятницу телевизоры работали нормально. Дорофей Анатольевич даже расстроился. Если Король Эфира струсил и исчез, то через два дня весь двор будет над ним посмеиваться: очень уж он разоткровенничался с жильцами.
