Но недружелюбная земля оказалась близко – куда ближе, чем думала Асин. Затрещали ветви крепких деревьев, их широкие зеленые шапки зашипели листвой. Скрученные корни выныривали прямо под ногами. Об один такой и споткнулся Вальдекриз, поначалу мягко спустившийся с небес. Асин вздрогнула, разжала руки и рухнула лопатками в сочную влажную траву. Гладкие деревянные балки хрустели, ломались, точно самые настоящие кости, врезались ощетиненными огрызками в спину, ткань расползалась, больше ни на что не годная. Асин крепко зажмурилась. А спустя мгновение ее накрыл собой Вальдекриз. Он успел разве что выставить вперед ладони, чтобы не придавить ее своим весом.
Он лежал сверху, тяжело дыша. Волосы его шторами загораживали лицо, оставляя лишь звериный оскал. Распахнутые крылья краями вонзились в землю. Они, еще недавно казавшиеся живыми, теперь были неподвижными, зато, в отличие от ранца Асин, целыми.
Оторвав руку от земли, Вальдекриз снял летные очки, поднял их на лоб и внимательно посмотрел на Асин. О своих очках она благополучно забыла – они болтались на шее и иногда позвякивали, ударяясь о круглые выпуклые пуговицы.
Растения с усеянной мелкими шипами листвой царапали голые замерзшие руки, дыхание Вальдекриза опаляло и без того раскрасневшиеся щеки, а от тяжелой конструкции за спиной болела поясница. Но Асин могла думать лишь об одном; эта мысль кружила вихрем, билась в голове, и этот стук отдавался в сердце.
Жива.
Она жива. Совершенно детская радость, поднимавшаяся из самого нутра, заставляла рот улыбаться, а глаза – наполняться слезами. Рука сама собой потянулась к шее Вальдекриза, чтобы осторожно обхватить ее.
– Ты был прав. Это кошмар, – засмеялась Асин и потерла другой ладонью лицо. – Я… я даже не знаю, как правильно… ам… – замялась она, и глаза ее беспорядочно забегали. – Спасибо тебе. Спасибо, Вальдекриз. Если бы не ты…
– Это ты кошмар, булка, – улыбнулся он, оборвав ее на полуслове, и принялся отстегивать ремни. – И что же тебя в небо-то потянуло?
Вдалеке послышались крики. Если всмотреться в небо с завихрениями похожих на взбитые яичные белки облаков, можно было увидеть команду «Аашенвер». Несколько человек, свесившись с борта и сложив руки рупором, орали что-то. Быть может, пытались узнать, живы ли непутевые мальцы и нужна ли помощь. Вот только помочь они не смогли бы. Нескоро бриг полетит обратно – и лишь тогда на остров упадет, барабаня перекладинами, веревочная лестница. Но Асин все равно помахала в ответ, хоть и понимала, что ее вряд ли заметили.
Трава примялась под тяжелым ранцем Вальдекриза, под его обувью – когда он поднялся и принялся отряхивать штаны. Он не обращал внимания на распластавшуюся рядом Асин, а она смотрела сквозь мелкую листву на клочки неба, яркого, режущего глаза своей белизной. Щурилась и ловила ресницами блики, пока волосы ее трепал налетевший ветер, который принес с собой запах океана и первых цветов.
Наконец ей подали руку и, придержав за талию, помогли встать. Ранец отстегнули – и теперь он лежал на земле мертвой птицей с переломанным крылом. Вальдекриз сочувственно посмотрел на него, затем на свой и покачал головой. Поборов желание вновь кинуться ему на шею и засыпать словами благодарности, Асин бросила под ноги, рядом с ранцем, второе тихое «спасибо», которое потонуло в окружающем шелесте.
Длинные пальцы заботливо складывали крылья, переворачивали ранец, пытаясь сделать все осторожно. Жесткие ремни звенели пряжками, шумели, то и дело задевая растения, сбивая маленькие белые головки цветов и круглые колючие шарики. Вальдекриз опустился на колени, щелкнул одной из застежек и принялся открывать отсеки, в которых пряталось самое интересное – то, в чем разбирался папа и совсем не разбиралась Асин. Механическое сердце, приводившее крылья в движение.
– Ты что делаешь? – поинтересовалась она, присаживаясь рядом и заглядывая внутрь через левую руку Вальдекриза.
– Если окажется, что механизм был исправен, просто ты не сумела с ним совладать, тебя еще нескоро допустят до полетов. От этого спуска зависит все. Он – твой экзамен. И ты только что его провалила.
Он потянулся к небольшой сумке-коробу на поясе и извлек оттуда плоскую отвертку, которую какое-то время вертел в пальцах, разглядывая бездыханные механические внутренности ранца. Асин хотела бы коснуться их, оживить, но ее руки не способны были управиться с чем-то настолько тонким.
– А если ранец был неисправен изначально, – Вальдекриз закусил жало отвертки, – тогда проблема не в тебе. Понимаешь? Значит, виноват тот, кто сдал дефектное чудище на склад.
Асин поспешно кивнула, про себя пожалев совсем невиноватого беднягу.
– Когда полетаешь с мое, научишься двум самым необходимым вещам: чинить и портить. И головой думать. А то, вижу, ты себя поедаешь. Да не будет никто искать виноватого. Нас всех соберут, расскажут, откуда у нас руки растут и головы – вот тебе и наказание.
– И часто ты чинишь что-то? – Она подтянула колени к груди и устроила на них подбородок. Легче стало, но не до конца.
Вальдекриз лишь пожал плечами.