Табличка вся рассохлась и печально висела, опустив уголок, на одном гвозде. Того и гляди упадет, оставив после себя лишь вбитый в землю кол. Ногтями Асин подцепила выгнутую железную шляпку, и непрочная конструкция жалобно заскрипела, прося убрать от нее руки, а еще лучше – вовсе не стоять с ней рядом.
«Спиной к табличке, лицом к обрыву. И десять шагов вперед», – повторила про себя Асин, ковыряя землю ногой. Однако чем дольше она смотрела вперед, тем сильнее сомневалась в словах Вальдекриза. До обрыва оставалось всего-то шагов пять, за которыми – лишь ощущение полета и бушующий далеко внизу океан. И если в прошлый раз ей повезло и островок, с которого она упала, почти касался воды корнями деревьев, то Первый парил высоко.
– Эй, я тебя когда-нибудь подводил? – голос Вальдекриза прозвучал вдруг так громко, что Асин вздрогнула.
Но никого рядом не было. Только толстый шмель, жужжание которого тонуло в дыхании ветра и шуме волн, лениво перелетал с цветка на цветок.
– Да, – наконец ответила она – уронила слово под ноги и придавила к влажной земле каблуком. – Подводил.
Шмель сел на покрытую пыльцой золотистую сердцевинку, и тонкий зеленый стебелек слегка прогнулся под его весом.
Асин никогда не плакала столько, сколько за время близкого общения с Вальдекризом. Ее жизнь была неторопливой, спокойной, полной улыбок и сказок. Теперь сказки не исчезли, но стали иными – пугающими, грустными. И все же не менее важными. Пусть Асин иногда злилась на Вальдекриза, она не хотела менять ничего.
– Ты ведь вернешься, если я отдам твоему дому этот дурацкий куб? – Зажатый в руке, тот щелкнул, будто говоря: «Да».
Десять шагов вперед.
Сердце забилось в горле, запульсировало в висках. Асин никак не могла решиться. Так ли просто взять и прыгнуть с края острова в неизвестность, без страховки и поддержки? Наверное, Вальдекриз сделал бы это с легкостью, не задумываясь. А вот ей чего-то определенно не хватало. Смелости, решимости – прочих качеств, которыми точно обладали герои книг. Поэтому она сделала то, что сделал бы любой напуганный человек. Подошла к краю острова, глянула вниз – на острые камни и окружавшие их пенные клочки – и, почувствовав головокружение, бросила куб. Прямо в океан.
Несколько мгновений Асин чувствовала себя предательницей – пока куб не пропал, так и не долетев до волнующейся воды. Он растворился в воздухе, будто его и не было. Асин проморгалась, прислушалась, но не услышала ни знакомых щелчков, ни всплеска, с каким обычно падает в воду камень.
Так неужели именно об этом говорил Вальдекриз?
Зашла и вышла.
Для верности Асин сорвала пучок травы с налипшими на корни комьями грязи и швырнула следом за кубом, не размахиваясь. Он тоже растворился в утреннем воздухе без следа, точно дым. Асин попятилась и принялась нервно переминаться с ноги на ногу, утешая себя тем, что она, конечно же, вернула пропажу Бесконечной Башне. Но чувство неправильности не уходило. Как-то в детстве она уполовинила банку с перетертыми ягодами, а позже сделала вид, будто не знает, куда они делись. Быть может, сейчас ее тоже никто не отругает, но почему вдруг так отяжелело тело, почему не выходило развернуться и броситься прочь, в теплые объятия родного дома?
– Даже не представляешь, как сильно я на тебя злюсь, – пискнула Асин и сжала кулаки.
И все-таки перо. Подхваченное ветром, дрожащее и такое крошечное в огромном мире, среди парящих островов. Асин надеялась лишь на то, что кто-нибудь поймает ее в ладони – и ладони эти, теплые и шершавые, будут пахнуть медом и жареным сыром.
Зажмурившись, Асин сделала шаг – почти решительный на подкашивающихся ногах, – а после и вовсе побежала, размахивая руками, к самому краю, за которым – лишь ощущение полета. Вспомнились вдруг и крылатые люди на развалинах храма, и смущающе обнаженные кошки, и влюбленный мальчишка-механик, разбиравший их искусственные тела, и папина длинная улыбка, и много других глупостей, сейчас отчего-то казавшихся такими важными.
Последней в памяти мелькнула яркой вспышкой и пропала мама. Асин частенько снилось, как она оборачивается, прежде чем броситься за борт. Увидеть мамино лицо не получалось ни разу, но тут вдруг оно собралось – точно картинка из цветных стеклышек.
Мама посмотрела на нее огромными печальными глазами и прошептала:
– Прости.
– Прости? – переспросила Асин.
Земля ушла из-под ног – и она полетела вниз.
Асин не успела даже испугаться. Спрыгнув с края острова, она ойкнула, подтянула колени к груди и, зажмурившись, просто отдалась падению. Но яркий свет, пробивавшийся сквозь веки, быстро сменила мягкая темнота. Поначалу Асин показалось даже, будто она попросту упала с кровати: полет был недолгим, а приземление – жестким. Ее обдало подвальным холодом, а ладони оцарапали мелкие камни, грубо впившись в кожу.