Утром Танедд Танвар отправился в город, за свежим молоком и сыром. Я обещал убраться. И убирался – между прочим, очень тщательно, – когда услышал девчачий голос. В этот раз она не кричала, а звала и смеялась, как обычная девчонка из деревни, с босыми ногами и в платье старшей сестры. Я поначалу рассердился: все-таки я ее подметаю, а она отвлекает. Но она не унималась и будто тащила меня за рукав.
И я пошел.
Она вела меня длинными коридорами, где было темно и сыро, мимо запертых дверей, которые я видел впервые. И чем дальше я заходил, тем сильнее боялся не вернуться. Ведь Танедд Танвар наверняка найдет меня. И отругает, если увидит хоть пылинку.
Так я оказался в маленькой комнате без окон. Глаза не могли привыкнуть к темноте – настолько густой она была. Но тут что-то засветилось слабым голубым сиянием. И я увидел ее.
Она лежала передо мной, мертвая, под стеклянной крышкой. Обычная девушка с засохшими цветами в рыжей косе. У нее были синюшные губы, белое платье и чистые босые ноги. Под руками на груди прятался амулет на тонкой цепочке. Не солнце – полумесяц. Именно он испускал то сияние. Простейший шум – светляк, реагирующий на движение. По крайней мере этим словом взрослые объясняли мне все волшебное.
– У тебя в руках полумесяц, – я, как дурак, говорил очевидное.
– Знак не твоего бога, – засмеялась она.
– А разве есть бог, кроме нашего? – я удивился.
Тогда я впервые услышал от нее развернутый ответ. Не звук, не смех, не крик.
– Есть. И не один. Просто ваш давит их всех. Я расскажу тебе о них позже. Если захочешь. Даже ваш старый жрец решил сделать меня частью вашего культа. Против моей воли.
– Это не культ, а вера, – я возмутился. Она лежала тут, со своим полумесяцем, и говорила глупости про Отца-солнце.
– Ради веры не убивают. Или… что со мной сделали? – Она вновь захохотала. – Я не разлагаюсь. Даже, кажется, пахну не так плохо.
Я не хотел слышать про других богов. Мне хватало одного.
– Ты умерла недавно, – догадался я.
Не умерла. Ей подарили вечную жизнь, навсегда запечатав в Доме Солнца.
– Я красивая?
– Нет, – ответил я. – Я бы на тебе никогда не женился.
– Он дурак! – искренне возмутилась Асин, нахмурившись. – А мне кажется, ты очень красивая. Слышишь? – Лишь после этих слов она призадумалась – и мысль эта назойливо загремела в голове, будто кто-то раз за разом ронял молоток в пустой таз. – Ты ведь… до сих пор здесь?
В отличие от Вальдекриза, Асин не могла слышать ее голос – хотя тот наверняка был приятным, – но звуков, которыми общалась с ней Бесконечная Башня, хватало. Если она хотела возмутиться, то бросалась предметами. Сейчас же она негромко скрипнула полками. Ее давно истлевшее тело по-прежнему лежало в одной из комнат. И, видят боги, она не желала об этом говорить.
– Прости, – пробормотала Асин, и ветер тут же встрепал ее волосы, по ним будто прошлись тонкие призрачные пальцы.
