– Зачем ты притащил меня сюда? – поинтересовалась она, запрокинув голову и взглянув на одинаково синее для живого и мертвого небо.
– Просто чтобы ты один раз увидела. Ты совсем не умеешь рассказывать, булка. Тебя слушают только потому, что ты миленько выглядишь, – спокойно ответил он и пожал плечами, будто говоря: «Ну извини, – и тут же: – Сама виновата». – А если без шуток, то я уже объяснял: на острова всегда спускаются хотя бы двое, потому что каждому, даже самому подготовленному, нужна страховка. Так, у Нингена был его напарник, а у меня – ты. Вот только я устанавливаю время, я договариваюсь с судами, я готовлю оборудование. А ты просто получаешь его на руки. И не всегда проверяешь, работает оно или нет. Я прав?
Это тяжело было признать, но Вальдекриз был прав. Возможно, после подписания очередной бумаги Асин следовало сходить на склад, подготовиться или хотя бы обговорить все подробности, но она оставалась дома, с папой и едой. Чем меньше думаешь, тем меньше волнуешься. Так ей казалось. А потому сейчас она не могла даже возмутиться, хоть и чувствовала, как слова Вальдекриза оседают внутри и начинают неприятно, как эти сухие листья, царапаться.
– Ты даже не знаешь, что недавно у твоего ранца треснула одна из реек. Не твоя вина, – тут же успокоил он. – Но я, например, проверяю их до и после полетов.
Хотелось взвыть. И выпалить резкое, чуть виноватое: «Знаю, ты молодец, а я – нет». Но Асин сдержалась, закусив губу. Впрочем, на лице, кажется, отразилось все: Вальдекриз тихо, почти беззвучно засмеявшись, вновь потрепал ее по волосам и перестал нахваливать себя.
– Не надо благодарностей, Ханна. Все просто: и тебе и мне нужны деньги. А для этого необходим напарник. Но тебя никто не возьмет
– А почему ты так уверен? – удивилась Асин.
– Ну, во-первых, остров не до конца иссушен, а во-вторых… – Не договорив, он снова кивком указал вперед.
Над ровной сухой землей возвышался пригорок, ощетинившийся пожелтевшей травой. Торчащие в стороны корявые, местами поломанные ветви напоминали рога дикого зверя – будто весь он, этот островок на островке, был живым и сейчас просто свернулся и спал.
Не сразу Асин заметила блестящий в солнечном свете металл. Из-за пригорка виднелось что-то похожее на механическую конечность насекомого. Несколько секунд оно стояло неподвижно – как вдруг задышало, выпустило в воздух клуб горячего пара и припало к земле, нет, вонзилось в нее. Асин дернулась, но гладкая матовая лапка, длиной, наверное, с человеческую ногу, замерла.
– Поверь, ты не хочешь с ней знакомиться, – Вальдекриз покачал головой. – К тому же она тебя не поймет. Но если вдруг захочешь помочь, кричи.
– Что? Ты совсем… – возмутилась Асин, но так и не смогла подобрать нужное слово.
– Просто отвлеки ее, а я выведу из строя хотя бы одну ее конечность и выиграю нам время.
Хотя бы одну? Выходит, Асин была не так уж и далека от правды, когда думала о насекомом.
– А почему этого не сделали раньше? – спросила она. – Ведь любой механизм можно вывести из строя.
– Смешная ты, Ханна. Конечно, ее выслеживали и ломали. Только она уже давно научилась чинить себя. У этого механизма разум пусть и дикого, но человека, – пояснил Вальдекриз. – Правда, сейчас он постарел, а значит, шанс есть. Небольшой, конечно, – неутешительно добавил он. – Но если вдруг что-то пойдет не так, мы всегда можем схватить ранцы и быстренько прыгнуть на соседний остров. Или в воду.
– Или… что? – удивилась Асин.
Она так и не получила ответа на свой вопрос. Вместо этого ее развернули и указали вперед. Она оглядывалась, открывала рот, хмурилась, но ее лишь красноречиво подталкивали, показывая, что здесь ей делать нечего. Асин в очередной раз уперлась пятками, вскинула руки… и услышала
Защелкали, застрекотали металлические сочленения, задышали горячим паром. Раздался лязг, словно кто-то точил ножи, и механическая конечность скрылась из виду за травой, ветвями и сухой землей. Видимо, Асин возмущалась слишком громко. И потревожила стража. Вальдекриз негромко спросил:
– Помнишь, что я говорил тебе о машине с человеческим разумом?..
Их накрыла вытянутая тень с десятком кривых лап.