– За каким еще за мужем?! – я начала злиться, и на его смех, и на непонятные намеки.
– Видимо, за своим рыжим. Или как ты его зовешь, рыжим гадом?
– Грэй! Да ты издеваешься?!
Друг глубоко вздохнул и перестал смеяться.
– Нет, не издеваюсь. Я на полном серьезе. Что ж, позволь тебя поздравить с созданием семьи. Теперь у тебя официально есть пара, синэра Лаура Ру-Ториэн.
– Как ты меня назвал?!
– Под этим родовым именем ты числишься, как подданная Калитианской Империи.
– Что за бред?! Грэй, ты можешь мне понятным языком все объяснить? Я твоих вот этих намеков вообще не понимаю.
– Хорошо, тогда, видимо, начать надо с небольшой выдержки из старого калитианского текста. Не буду сильно углубляться в прошлое калитиан, прочитаю только то, что сейчас касается тебя лично. Итак, суть. С древности у калитиан так повелось, что если парень и девушка настолько сильно любят друг друга, и не желают, чтобы их кто-то мог разлучить, например, несогласные родители, мечтающие сосватать своего ребенка за «выгодную партию», то существует один день в году, когда само мироздание соединяет эту влюбленную пару. Это священный калитианский праздник День процветания и благоденствия. И если в этот день совершить ритуал, когда девушка красит в синий цвет прядь волос с левой стороны своему любимому, становясь ближе к его сердцу, а он в ответ красит ей с правой, заявляя тем самым, что берет любимую под свою защиту, то никому впоследствии не дано права их разлучить. Поэтому в этот день в древности родители специально запирали своих непослушных чад, лишь появлялось подозрение, что любовь им кружит головы, чтобы ненароком не получить потом новоиспеченную семейную пару. Ведь созданный в этот день любой брачный союз расторжению не подлежит. Лишь только смерть внесет свои непоправимые коррективы. К тому же в последнее столетие такие ритуалы никому и в голову не пришло проводить. Сейчас не так строго родители относятся к выбору своих чад. Так что синие пряди у калитиан остались как память прошлого – как символ, как протест двух влюбленных против всех несогласных с этим браком, против всего общественного мнения.
Когда Грэй закончил свою пламенную речь, то мы молча стали смотреть друг другу в глаза. Я – осознавая сказанное, а он – давая мне эту возможность.
– Черт, – выдохнула я, наконец.
– Я вот только одного не понимаю, почему твой муж не сказал тебе, что вы теперь семейная пара?
Почему-почему…
– Да потому, что я его слушать не захотела. Приперся в тренировочный зал крейсера, и чуть ли не с порога, заявил: «Лаура, нам надо поговорить». А я струсила, честно признаюсь. Сказала, что занята, что у меня спарринг. При этом мой спарринг-партнер наглым образом ретировался, уступая место Рыжику. И тот заявил, что когда я дважды окажусь поверженной, то иду за ним и мы разговариваем.
Как наяву перед глазами предстал тот момент нашей встречи с Лимариусом на крейсере. И сейчас я начала смотреть на эту ситуацию уже под другим углом восприятия.
– И он дважды одержал над тобой победу?
– Всего один раз. Я не удержалась и внесла свою коррективу.
– И какую?
– Что когда он окажется поверженным, чтобы проваливал из тренировочного зала, и не приставал ко мне со своим разговором.
– И сказала это ты ему при куче свидетелей, – констатировал он как факт. – Мне бы тоже было неприятно такое услышать.
– Грэй!
– Ты продолжай, что было после того, как твой муж одержал над тобой победу? – при этом слово «муж» прозвучало так нереально, что слух резануло.
– Что-что, я последовала за ним на посадочную палубу и, поняв, что он ведет меня к своему флайеру, снова струсила, – я поморщилась, признавая этот факт. – Собиралась сбежать, а он вколол мне свой транквилизатор. А когда очнулась… связанной, перед моим взглядом этот… гад поставил баллончик с краской, распустил мне волосы и… начал красить.
– И что он тебе при этом говорил?
– В том то и дело, ничего.
– Совсем ничего?
Из памяти все же всплыла одна фраза Рыжика:
– Не дергайся ты так, а то лишнее покрашу.
– И все? – на его вопросительный взгляд я лишь кивнула, и кивнула вновь, когда задал свой следующий вопрос: – А сама и слова при этом не проронила? Да, дела.
– А теперь вот мне интересно, если я стала ему женой, как ты говоришь, то почему за все это время он больше не появился? И не от него я узнаю, эту просто потрясающую, сногсшибательную новость? – съязвила, представляя перед собой лицо Рыжика.
– А вот тут как раз таки все просто. Но, видимо, ты была настолько злой на сина Лимариуса Ру-Ториэна, что тебе даже в голову не пришло забить в поисковик галасети его имя и узнать, как же поживает мужчина, от которого у тебя и возникли все текущие неприятности.
– И что бы я узнала, забив его имя в поисковик?
– Хотя бы то, что уже почти три недели весь Фергун гудит, пытаясь выяснить, что же за прекрасная незнакомка покорила самое неприступное калитианское сердце – сердце триуна разведки и наследника древнего калитианского рода, став ему женой.
– Прямо таки и неприступное?
