Он — потомок одного из сильнейших родов Синарии, преданная ищейка императора, маг с высшим уровнем дара, пусть и дефектного. Стихийник, уничтожаемый собственной магией, холодный и расчетливый. Я — сирота, владеющая тем, чем владеть не имею права. Нелегал, которого необходимо найти и отобрать то, что принадлежит высшей знати, а именно, дар стихии. Ну и что, что это будет стоить мне жизни, таковы законы империи. Наши судьбы переплелись настолько тесно, что убежать будет практически невозможно. Ну что ж… тогда поймай меня, если сможешь! Повествование от двух лиц.
Рейонер Кастнер
— Рей! Прошу, остановись, ты зашёл слишком далеко! — голос брата был привычно холоден.
В своей любимой ледяной манере он пытался придать себе значимости, но я отчётливо видел и его едва приподнятую в гневе верхнюю губу, и сцепленные до синевы длинные аристократичные пальцы.
Удивительно, как ненависть в нём легко сочеталась с животным страхом. Он боялся меня до дрожи, как прочем и большая часть людей, населявших родовой замок.
Ежедневно я вынужден был давиться потоками людской злобы и отвращения. Это явно не добавляло хорошего настроения, более того, с каждым днем я и сам озлоблялся всё больше.
— Тебе пора остановиться! — дрожащие гласные в конце слов выдавали Тира с головой.
За много лет вынужденного затворничества я виртуозно научился чувствовать фальшь в любых её проявлениях. Я знал привычки каждого, видел их потаённые желания и кожей ощущал глубоко запрятанные страхи. И не осуждал.
Их можно было понять — не каждый сможет спокойно жить рядом с силой, в разы превосходящей любого мага империи. Особенно если эта сила дефектна, плохо поддается контролю и может ненароком превратить противника в горстку пепла.
Проклятый дар, у которого сегодня существует только одна преграда, прежде чем окончательно вырваться на свободу — это я. А точнее, мой разум, который пока способен его сдерживать.
Не завидую я тебе, Тирел… иметь такого братца та ещё проблема. От неприятных мыслей я усмехнулся, чем перепугал его ещё больше. Всё верно — бойся.
Нет ничего страшнее на этом свете, чем усмешка потенциального сумасшедшего, особенно если он один из сильнейших имперских стихийников.
— О чем ты, братишка? — процедил я сквозь зубы всё столь же холодно улыбаясь, — я совершенно спокоен.
Рык, и третья бутылка редкого элитного коньяка полетела в стену, обшитую тёмным Аврийским атласом. Двум её предшественницам повезло гораздо больше — их я употребил по назначению.
Щека Тира едва уловимо дёрнулась, а пальцы побелели ещё больше. Сейчас я чётко улавливал его панику, раздражение, и даже глубоко спрятанную тоску — ничего не могло укрыться от моего внимания.
Я видел его до самых потаённых уголков души. Сила распирала, она давила на разум, принуждая выплёскивать дар хотя бы на такие мелочи.
— Неужели решил наставить меня на путь истинный? — я криво улыбнулся, с трудом подавляя рвущиеся наружу жгуты тьмы.
Я и хотел бы подарить тепло, но не могу, извини — иней уже запорошил мою душу, а темная стихия глубоко проникла в тело, уродуя его.
— Ты должен творить, понимаешь! — голос собеседника сорвался на высокой ноте, — она же уничтожит тебя… — последнюю фразу он едва выдохнул, но я услышал, не мог не услышать. — Этот дар сотрёт тебя в порошок.
— И зачем я должен это делать? — я покрутил в руках следующую бутылку. — Чтобы в очередной раз увидеть, как проклятая стихия, едва вырвавшись на свободу, забирает с собой близких? Тебе было мало потерь?! Вспомни хотя бы нашу мать… она так и не увидела, как ты вырос.
Чёрт, даже напиться толком не могу, ясность ума и речи не покидала, как и пробирающийся всё глубже холод. Тоска затопила сознание, а восприятие накалилось до предела.
Я просто физически ощущал волны отчаянья, идущие от Тирела. Медленно повернувшись к нему, я чуть прикрыл глаза — слишком светло, слишком громко, слишком больно. Всего было слишком много для моего уставшего сознания.
Вдох…выдох…
Неужели решил мне ответить? Надо же, я удивлён.
— Затем, что тьма рано или поздно выжжет тебя изнутри, — мой собеседник резко встал, отвернулся и прошагал до стены, под которой лежали осколки. — Она сомнёт твою личность, сотрёт эмоции и останется от тебя лишь оболочка — тень прежнего Рея, — он склонился, поднял стекло на уровень глаз и стал внимательно его разглядывать, — надо учиться управлять даром, пусть даже и проклятым. Любой ценой.
— Не делай вид, что тебе не наплевать, Тир, — пульсация головной боли нарастала и пришлось прикрыть глаза. — Или считаешь, что Кастнеры таким путём могут приблизиться к императору? Но какая ирония, — я криво улыбнулся, — сильнейший маг великого рода дефектен и не способен использовать дарованное могущество.
Я всё же налил себе новую порцию коньяка и остатки бутылки снова полетели к стене.
— Знаешь, ты уже слишком сильно изменился, — брат качнул головой, отчего одна из светлых прядей выбилась из идеальной причёски и поморщился, — похоже, пути назад для тебя уже нет, как и нет смысла бороться за твою душу.
Я смотрел на его высокомерное лицо и хотел выть в голос, чтобы выплеснуть всю боль, что застряла в душе и никак не могла найти выход.
Сила корёжила, выворачивала кости и внутренности наизнанку, медленно уничтожала меня, а я даже не мог никому сказать о том, что действительно чувствую.
Тирел развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. А я остался один на один со своей проблемой, и теперь вынужден был самоотверженно сражаться с волной, что поднималась внутри, стремясь захватить власть над телом.
В очередной раз.
Как и много раз до этого.
