Воспоминания всколыхнули загнанную в самые темные уголки горечь потери. Боль, теперь уже душевная, отгоняла туман все дальше. Он на какое-то время даже перестал касаться меня своими щупальцами, стыдливо прячась на краю сознания и ожидая подходящего шанса, чтобы возобновить охоту.
— Ты же знаешь, что там не было твоей вины, ищейки давно шли по моему следу, а я не соблюдала осторожность, — голос Аники звенел, как натянутая стрела.
— Все равно, мне жаль сестренка… мне так жаль…
Я так не плакала даже тогда… Не давая боли закрепиться, я загоняла ее далеко…туда, куда я сама не могла добраться, и теперь она вырвалась наружу вместе с невыплаканными слезами. Названая сестра… Единственная опора, оставшаяся после смерти матери… Опора, которую я тоже потеряла.
— Я думаю тебе нужно поспать и немного набраться сил, следующий день будет очень долгим, — девушка легко улыбнулась и подошла ближе, положив мне руки на плечи. Ее невесомое дыхание раздалось совсем рядом. — Спи.
— Подожди, мне столько еще нужно тебе рассказать!
Но сознание уже вновь заволокло серым туманом, сменившимся темнотой, в которой то и дело раздавались мурлыкающие нотки.
— Мрр… ну что хозяйка, получилось?
— Да… — обессиленно выдохнула женщина. — Я до последнего не верила, что кто-то откликнется на мой зов. Еще немного и я бы не удержала воронку.
— Что теперь? Мряу… Все позади?
— Все еще только начинается, Василь, все только начинается, — голос стал еще более скрипучим и неприятно резал слух. — Давай грузи на лежак, потащили ее домой.
— Что, прямо к нам!? Да как же так!? Не хочу ее к нам!
— А ты куда хотел? Здесь бросить? Сам виноват, теперь пожинай плоды своего любопытства, глядишь больше не будешь совать пушистый нос куда не следует.
Меня куда-то грубо поволокли несмотря на вялое сопротивление. Сознание окончательно сдалось, и я забылась глубоким сном.
Сон навалился мгновенно, душной пеленой путая между собой реальность и вымысел. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я поняла, что стою у открытого окна, вдыхая полной грудью такой свежий и прохладный ночной воздух.
Почти невесомая занавеска на окне моей спальни колыхалась, следуя за малейшими порывами ласкающего кожу ветерка. Я окинула комнату скучающим взглядом, несколько задержавшись на фигурной резной спинке кровати и балдахине из благородного воздушного материала.
Богатство и убранство комнаты давили, заставляя чувствовать себя птицей в золотой клетке. Тоска по дому снова затопила душу. Остро всколыхнулось чувство вины перед родителями, но тогда я просто не смогла бы поступить иначе.
Накатила дурнота. Я вдыхала такой свежий воздух и ждала, пока волна тошноты, наконец, отпустит. Тревога же только усиливала мою дурноту.
От Дарена не было вестей вот уже несколько месяцев, что было ему несвойственно и это заставляло панику жаркими волнами растекаться по душе. Я так и не успела сказать ему, что жду нашего с ним ребенка. Связь с Даром прервалась почти сразу после его отправления из замка, а отряд должен был вернуться еще нескоро.
— Госпожа, скорее прошу вас! — в комнату без стука ворвалась взволнованная служанка.
— Алана, что произошло? — я слишком резко повернулась к вошедшей и меня снова замутило.
— Прибыла княгиня Ренелин, — тихо вымолвила девушка и слегка побледнела.
Я вздрогнула. Приезд моей матери среди ночи был непросто чем-то неожиданным — это было подобно концу света. Еще несколько лет назад, когда я согласилась уйти с Дареном, они вместе с отцом отказались от меня и никогда не появлялись на пороге нашего общего с мужем дома.
Сначала я очень переживала, потом эмоции немного улеглись и меня стало тяготить чувство вины. Однако, наладить связь с матерью так и не удалось.
Я почти бежала по коридору к гостевой комнате, в глубине души стараясь отогнать чувство приближающихся неприятностей. Вбежав в зал, я на некоторое время застыла в нерешительности, поглядывая на родителя.
Мать совсем не изменилась за те годы, что мы не виделись. Все та же стройная, эффектная блондинка, разве что под глазами пролегла сеточка первых морщин, да и выглядела она явно уставшей после долгой дороги. Я замерла, не зная, что делать дальше, но в следующий момент она распахнула объятия и я кинулась к ней, едва сдерживая рвущиеся рыдания.
— Дочка, доченька… — она гладила меня по голове, слегка перебирая волосы, — как же я скучала, какую глупость мы совершили…какую глупость…
Рыдания мешали мне говорить, я хотела рассказать обо всем на свете. О том как безумно скучала по своему дому, о том, как счастлива была в браке, о том, что они ошибались и мой муж — просто замечательный человек… хотела рассказать все, но не могла вымолвить ни единого слова.
Мама отстранилась на некоторое время и окинула меня взглядом с ног до головы, ловя каждое изменение, словно не могла поверить, что мы снова рядом.
Вдруг ее лицо побледнело, хотя, казалось, большей бледности приобрести уже невозможно:
— Ты ждешь ребенка? — от ее цепкого взгляда не укрылись моя округлившаяся фигура.
