Пойми и прости полностью

Стоя напротив мужчины, от которого ты без ума, в фехтовальном костюме и держа шпагу в руке, осознаешь несколько вещей. Во-первых, невозможно выглядеть стройняшкой в фехтовальном костюме. Во-вторых, если тебе повезет, твой мужчина будет стоять напротив тебя и выглядеть в каком-то роде великолепно, повернувшись под особым углом, чтобы избежать потенциального ранения. Его улыбка решительная и радостная. Это досадно, но, в-третьих, ты замечаешь, что твой дискомфорт подпитывает его удовольствие. Он приподнимает свой шлем и улыбается тебе, предлагая поменять угол локтя во время выпада, а тебе хочется поцеловать его, убить его и прежде всего вонзить меч ему прямо в грудь, чтобы ощутить победу хоть на миг, ведь большую часть времени он делал из тебя подушечку для булавок.

— Да ты просто неудержимая, — говорил Джек после нашей двадцатой, пятидесятой, сотой схватки. — Кто знал? Я и не догадывался. Настоящая Хезер — отчасти социопат.

— К бою, — сказала я лишь потому, что мне нравилась эта фраза.

— Сейчас, только шлем надену.

Моя рука дрожала. Все мое тело дрожало. Каким бы ни был мой weltshmerz, его уже не было. Джек был прав. Моя кровь бушевала, энергия била ключом, пока Джек медленно опускал свой шлем. Он улыбнулся, и шлем тут же скрыл его улыбку.

Я бросилась в атаку.

Если бы час назад кто-нибудь сказал мне, что я превращусь в кровожадную дикарку с рапирой в руке, я бы назвала этого человека сумасшедшим. Но я действительно превратилась в дикарку. Безумную дикарку. И наслаждалась рапирой в своей руке и опасностью, которую я воплощала. Лучший вид единоборства. Мое тело было обессилено, но я не могла остановиться.

Я ринулась вперед, Джек пересек мою рапиру, заскользил своим лезвием по моей шпаге и мягко кольнул кончиком оружия прямо в грудь.

— Туше, — сказал он.

— Туше, — согласилась я.

Я продолжала нападать. Мы оба были настороже. Все указания Джека вылетели из моей головы. Мне просто хотелось крови. Мне хотелось победить его. Я жаждала ощутить, как мое лезвие пронзает его плоть, осязать этот удар, удар всерьез, как однажды сказал учитель по фехтованию Гамлету в финальной сцене. Я даже была готова к тому, чтобы меня ранили, лишь бы ранить в ответ. Безумие.

Какая разница? Все равно я не добилась особых успехов. Джек увернулся от моей слабой атаки и метнулся в сторону. Затем, сделав выпад, снова уколол меня кончиком рапиры, прежде чем я успела что-либо сделать.

— Черт! — воскликнула я.

— Это требует времени.

— Вязание требует времени. Я хочу крови.

— Да ты сама фрейдистская чертовка.

— Ты сам напросился, Джек. Ты открыл эту банку с червями. Я тебя предупреждала.

— Хорошо, давай покончим с этим. Я забронировал помещение на час.

— Не могу поверить, что делаю это.

— Неплохо, а?

Я кивнула и приняла позицию в знак того, что готова к схватке. Джек кивнул и сказал:

— К бою.

Я подалась вперед.

Но в этот раз, прежде чем он парировал мою атаку, я нарочито отступила. Вывернула запястье и сделала следующий выпад. Вряд ли он стал бы мне поддаваться, но мое лезвие молниеносно скользнуло вперед и укололо его в предплечье. Это не был настоящий удар, но за час попыток лучше у меня не выходило. Джек сделал шаг назад и поднял шлем.

— Думаю, это было касание, — сказал он.

Я подняла свой шлем. Мы стояли, тяжело дыша, и я осознала, что никогда в жизни не ощущала себя настолько живой и страстной. Я сорвала шлем с головы, помчалась вперед, бросилась ему в объятия и поцеловала его так крепко, как никогда и никого. Он уронил шпагу и напрягся от моего веса. Сделав пару шагов назад, он оперся о мягкую стену крохотной студии и прижался губами еще сильнее. Пот, кровь, гнев и азарт смешались в великолепном пронзительном поцелуе.

Мы не говорили. В этом не было нужды. Мы не могли остановиться, и я вдруг почувствовала, как наши тела двигаются слаженно, переключаясь на вторую, тысячную, миллионную передачу, а затем жестокость сменила нежность, он остановился и посмотрел мне в глаза.

— Это новая Хезер, — прошептал он.

— Та же, что и раньше, — сказала я, с трудом хватая ртом воздух.

— Ты меня поражаешь.

— Заткнись.