— Ты в порядке? — спросил он.
— Конечно. Просто как-то грустно.
— Я не хотел…
Я очень осторожно поднялась. «Спокойно», — напомнила я себе. Мне нужно было срочно уйти. Мне нужно было время, чтобы подумать. Казалось, моя шея вот-вот вспыхнет.
— Мне жаль Тома, Джек. Очень. Мне жаль, что он умер. Я уверена, что ты перенес сильное потрясение. Такое нельзя забыть. Но даже это не дает тебе права делать другим больно. Нельзя так поступать. Нельзя воспринимать людей как просто очередной опыт. Так делать нельзя. Не нужно играть в любовь, а потом давать задний ход, потому что не хочешь становиться смыслом жизни для кого-то. Это называется использовать людей. Ты можешь говорить о Нью-Йорке и тюрьмах, о выборах, которые тебя ограничивают, но ты с неподдельным интересом говоришь о свадьбе, о том, как звучала бы моя фамилия… А сам думаешь о том, как выбраться из этого всего и продолжить свою раздольную жизнь. Что ж, не стоит беспокоиться. Продолжай свои поиски. Не позволяй мне стоять у тебя на пути.
— Хезер… — начал было он.
— Я не злюсь. Честно, совсем. Но ведь я и не ловушка, Джек. Я не тупик, которого нужно избегать. Ты знаешь, где настоящая тюрьма? В твоих мыслях. В твоей голове. Мы живем в наших мечтах, Джек, и ты можешь путешествовать до изнеможения, но в конце концов ты обнаружишь, что по-прежнему живешь в своей голове. Ты заставил меня поверить, что иметь кого-то рядом — это хорошо, иметь кого-то, кто будет сидеть с тобой в кино и есть попкорн, а потом вы обсудите фильм вместе. Но если это — не то, чего хочешь ты, если для тебя быть свободным значит смотреть фильм в одиночестве, то я поняла. Удачи, Джек.
Осторожно, осторожно, осторожно я вышла из ресторана. Я не хотела уноситься прочь, чтобы не выдавать нетерпение в своей походке. К тому же я и правда не злилась. Просто в моем сердце образовалась дыра. Я задержала дыхание и представила, что я на дне бассейна. Я подняла подбородок и попыталась не смотреть по сторонам. Какая-то часть моего мозга начала посылать мне сигналы с вопросами:
Выйдя на улицу, я осознала, что мне холодно. По-настоящему холодно. Горы шептали, что мне пора домой.
Я не стала собираться и уезжать. Драматические исчезновения стоят денег, а от моего бюджета осталось совсем немного. К тому же я не знала, куда именно хочу отправиться, как я туда доберусь и каким должен быть следующий шаг. Мы сняли номер в дешевом отеле, и мне нужно было место для ночевки. Примерно такое же простое. Всегда важно иметь крышу над головой. Это первое правило. Пришло время становиться прагматиком. Я решила, что не ненавижу Джека. Решила, что у него есть право бояться болезни, что забрала его друга. Он поступил плохо, втянув меня во все это, но ведь не он первый и не он последний ошибается в этом мире. Я сама совершала уйму ошибок. Я сказала себе, что мне нужно расслабиться. У меня куча дел в Нью-Йорке. Честно говоря, даже больше. Вернувшись в номер, я достала
Я переоделась в пижамные штаны и амхерстскую толстовку.
И снова задержала дыхание. В этот раз помогло. Затем я подложила под спину подушки и открыла Хемингуэя. Я долго думала о том, что Хемингуэй бросил первую жену ради чего-то нового. Чем-то новым стала женщина по имени Полетт или Полин, что-то вроде этого. Это тоже вопрос приоритетов. Вопрос преимущества. Каждому приходится решать, на что ставить свои деньги за столом рулетки.
Немного позже я выключила свет. Вряд ли я смогла бы уснуть.
Примерно через час вошел Джек. Он освещал себе путь фонариком на телефоне. Я упрямо не открывала глаза.
— Мы можем поговорить? — мягко спросил он. — Хезер, ты не спишь? Мы можем поговорить?
Я подумала о том, чтобы притвориться спящей, но какой в этом толк? Я протянула руку к лампе у кровати и включила свет. Джек сел на кровать и положил руку мне на ногу. Я облокотилась на подушки и попыталась убрать волосы с лица.
— Было так себе, — сказал он. — Я имею в виду ужин.
Я пожала плечами.
— Думаешь, это можно исправить? — спросил он.
— Я не знаю как. Вряд ли все будет так, как прежде.
