Редкими дождливыми вечерами ты перечитываешь дневник дедушки Джека. Только тогда, когда сердце нуждается в дожде. Ты сидишь у окна и смотришь на улицу, в комнате холодно, а тебя, как и всегда, терзает острая, безжалостная боль. Ты читаешь, мечтаешь, вспоминаешь обо всем и чувствуешь себя старой, человеком, который живет прошлым, а не будущим. Ты думаешь, где может быть Джек в этот вечер, в эту самую минуту, думает ли он о тебе. В миллионный раз ты возвращаешься назад, воскрешаешь то полуживое чувство в сердце: ты знала, знала наперед, что он не поедет с тобой. Что все произошедшее было мифом, сказкой, которой тешат себя перед заходом солнца. Ты говоришь себе, что отправила бы дневник Джеку, если бы только знала его адрес, но не знаешь, у тебя его нет. После третьего бокала вина слова и страницы расплываются, в комнате становится слишком холодно, а дождь оставляет мокрые пятна на твоем подоконнике.
Холодным мартовским утром я повернула к земле Джека Вермонтского. Арендованная машина что было мочи обдувала меня теплом из крохотных вентиляторов на приборной панели. Я припарковалась перед его домом — по крайней мере, это был его старый адрес — и достала кофе из подставки. Взглянула на GPS в телефоне и на весь ряд магазинов, очевидно, занявших всю землю, некогда принадлежащую дедушке Джека. Без сомнений. Я повернулась и достала дневник дедушки Джека из своего рюкзака. Раскрыла его на коленях и несколько раз перечитала адрес на первой странице, сравнивая его с адресом своего местонахождения. Они совпадали. Ферма деда Джека, родина журнала, которому Джек так самозабвенно следовал, была захоронена под парой акров парковки, магазином народных ремесел, кухонной лавкой, рестораном «Кленовый сироп» и магазином спортивной одежды.
Какое-то время я просто пила кофе и пялилась в морозное окно. Немного позже мой телефон зазвонил, и я приняла вызов.
— Ты нашла ферму? — спросила Эми.
— Кажется, да. Теперь это небольшой торговый центр.
— Ну, он так и говорил, да?
— Да. Кажется, я все не так себе представляла.
— И как же ты все представляла?
— Ну, красивый старый фермерский дом, белый аккуратный заборчик.
— Но, Хезер, он ведь сам говорил, что от фермы ничего не осталось. Он говорил, что ее продали.
— Знаю, знаю, знаю.
— Как далеко это находится?
— Полтора часа езды по плохим дорогам. Здесь до ужаса холодно.
— Я знаю. Констанция даже не пошла кататься на лыжах из-за такого холода. Когда немного потеплеет, она выйдет прогуляться.
Мы остановились в гостинице под названием «Шугарбуш». Недельный девичник. Помимо этого у меня была запланировала исследовательская поездка к отчему дому Джека. К тому же моим заданием было купить еды и вина, много вина.
— Это была дурацкая идея — приезжать сюда, — сказала я, впервые осознав это. — Не знаю, чего я ожидала от этого места.
— Возвращайся к нам, — сказала Эми. — Я уже устала в одиночку терпеть натиск Констанции. Она заставляет меня идти кататься с ней на лыжах.
— Я скоро вернусь. Просто хочу осмотреться.
Эми промолчала. Я вдруг осознала, что мои подруги великодушно терпят чокнутую меня, одержимую парнем из поезда «Париж — Амстердам». Они держали свое мнение, свое осуждение при себе, и я поняла, что это дается им не так уж и просто.
— Раз уж ты туда поехала, сходи в библиотеку и поищи информацию о его семье. В местных библиотеках уйма информации.
— Может, схожу.
— Не убивай на это целый день, Хезер. Оно того не стоит. Возвращайся к нам.
— Я недолго, — сказала я.
— Это нормально, милая?
— На самом деле не важно, нормально ли это. Я должна сделать это. Я хочу позвонить его родителям, чтобы узнать, в порядке ли он. Есть еще кое-что важное, Эми. Клянусь.
Эми молчала.
— Просто… — начала я, пытаясь сформулировать свою мысль. — Просто если Джек врал, то я даже не знаю, во что теперь верить. Правда, не знаю. Все кажется ложью.
— Знаю, дорогая.
— Если бы я могла быть этой ложью…
— Ты не была ложью. Просто это один из тех случаев, когда не все получается так, как тебе хочется.
— Если бы я могла ненавидеть его. Тогда все было бы намного проще.
— Может, ты возненавидишь его немного позже. Надежда есть всегда.
Она сказала это в шутку. Хотела меня развеселить.
Обсудив список покупок, я завершила вызов и посидела еще немного.
Что я здесь делаю? Я допила свой кофе. С нашей с Джеком последней встречи прошло уже полгода. И теперь на лыжном курорте с двумя лучшими подругами я решила бросить их на целый день, чтобы исследовать… Что? Что я надеялась найти? Даже если бы мне удалось выведать что-то о семье Джека, это не помогло бы узнать, где он сейчас, что делает, почему исчез из моей жизни, из жизней всех остальных, бесследно исчез. Кроме того, проверяя информацию о прошлом Джека, я чувствовала себя совершенно жалко, словно навязчивая поклонница. И хотя Джек не был знаменитостью, а я — его поклонницей, я все еще на что-то надеялась.
