- На твоей заднице можно лед замораживать, - прошипел Джастин, неторопливая протягивая руку.
Элеонора расширила глаза от возмущения, но помощь приняла. Она отстранённо думает, что у него все вот так вот: медленно, плавно, тягуче. И слова и действия. Она вздрагивает, когда пальцы касаются кожи. Они горячие. Они опаляют.
Взяв его за руку, она мгновенно почувствовала, как он резко прижал её к себе, а его ухмылка только подтвердила то, что он ещё тот козел.
- Ау, неужели кого-то возбуждают девушки, на задницах которых можно лед замораживать? – прошипела она ему в ухо и прижалась ещё теснее.
Нэл ехидно взглянула в его карие глаза. А он молчит, даже не собираясь отвечать. Просто смотрит на нее. И она вдруг так остро чувствует его присутствие рядом с собой, чувствует его каждой клеткой своего тела. Его запах, от которого начинают путаться мысли в голове. Внутри все напрягается. И по спине бегут мурашки, а внутри все дрожит, трясётся мелко-мелко, и сердце колотится где-то в горле. Нэл чувствует себя листом на ветке дерева, который в осень держался до последнего, а теперь вот болтается на промозглом ветру, ожидая своей участи.
Почти неуловимое движение. Но она заметила. Он приблизился ближе к ней. Его теплые руки невесомо прикасаются к ней. Слишком невесомо и слишком осторожно.
Возможно, все бы случилось по-другому, если бы она вскинула голову в ожидании поцелуя.
Возможно, он бы поцеловал ее губы и извинился за то, что обидел.
Возможно, рассказал бы как скучал, пока пытался разобраться в себе все эти три недели. Но так и не разобрался.
Возможно.
Но этого не произошло. Вместо того, чтобы довести все до конца, вместо того, чтобы помолчать несколько минут и дождаться, когда он соберется с мыслями и заговорит- она отстранилась. А он отпустил, больше не удерживая.
Элеонора быстро обошла его, подойдя к двери кабинета и нажала на ручку. Закрыто. Вот почему он так резко остановился. Когда Нэл обернулась Джастин стоял около окна в коридор, повернувшись к ней спиной и положив ладони на подоконник. Он тихо смеется сам над собой –мысленно, разумеется, когда слова начинают трепыхаться у него в горле, требуя быть названными.
Торопливые шаги заставили его оторвать взгляд от окна и обернуться.
По коридору один за одним шли студенты. Их голоса и стук каблуков наполняли воздух звуком, наконец разбавляя напряженную тишину.
Coldplay – The Scientist
День за днем и ничего не меняется. Конечно, меняется, только совсем не туда, куда бы ему хотелось. И так всегда. Стоит им где-нибудь встретится , стоит взглянуть друг другу в глаза, как мир становится темнее и больше. Как все вокруг отходит на второй план, а пространство вокруг них сужается и хочеться заглянуть в эту глубину, вглядываться в ее темноту и увидеть свет, которого там не может быть.
Нэл смотрит на его спокойное лицо и начинает мечтать о всяком. Как он подойдет к ней и поцелует ее на глазах у всех. Как он скажет ей “Доброе утро, красотка”, язвительно усмехаясь. Но потом она приходит в себя и понимает, что все это глупости. Что все это идиотизм на уровне детского сада. Такого не будет, потому что каждый день они отдаляются друг от друга. Они становятся все более чужими , хоть искры между ними никуда не деваются, становятся только горячее, жгут короткими вспышками, потрескивают маленькими молниями. Но это все равно ничего не меняет. У них даже нет желания перекинуться язвительными фразами, обидными подколками. Молчать оказывается куда проще. Она проводит много времени с Браяном, с которым ей спокойно и хорошо, а за Бибером постоянно таскаються девушки. И она уверила себя, что ему вовсе не плохо, не грустно. Ему все равно. Потому что ничего не происходит. Он все так же приветливо улыбается другим, спокойно выполняет свои обязанности.
Но так казалось только ей.
Джастин избегал всех, кто твердил ему о любви. Тома, который ежедневно пытался образумить друга, твердил, что он должен смерится с тем, что влюблен. Ну а что если Джастин не чувствовал любви? Что если это чувство, которое он испытывал к Нэл не приносило ничего хорошего? Оно не было светлым, потому что ему становилось хуже. Ему становилось только больнее, когда ему вдруг доводилось увидеть, как она целуется с этим Браяном. Ему до судороги во всем теле хотелось разбить этому парню голову.
. Подойти к ней, схватить за руку, и увести туда, где никого не будет. Чтобы обнять, уткнуться в шею, вдохнуть ее аромат, поправить выбившиеся мягкие локоны из ее прически. Поцеловать. И никогда не отпускать.
Но потом он вдруг понимает, что это, черт возьми, не роман о любви. И вовсе не сказка. Что он не герой, не прекрасный принц и не может вот так просто явиться и сказать «извини». Прошло больше месяца. Она отдалилась и он был уверен, что ничего у него не получится.
