На сукно стола легла новая карта. На ней была изображена каменная башня, в которую попала молния. Осколки камней разлетались в разные стороны, полыхал огонь, башня рушилась. Все это напомнило Анне колосс СССР, рухнувший под собственной тяжестью, похоронивший под своими останками преданных идее людей – таких, как ее отец. И в то же время это было очень похоже на жизнь Смолиной. Анна по кирпичику пыталась выстроить ее, но вдруг ударила молния – и все рухнуло в тартарары.
Над останками падающей башни Анна заметила парящих в грозовом небе летучих мышей. Все так. Кто-то, чьим символом был ночной охотник с кожаными крыльями, незримо парил в вышине, наблюдая, как останки жизни Смолиной исчезали в мрачной бездне.
Хельви открыла рот, чтобы пояснить значение карты, но Анна жестом остановила ее.
– Если мать из легенды смогла – значит, и я смогу. Я тоже мать.
Они молча смотрели друг на друга, затем Хельви кивнула.
– Мерзнут ноги в царстве Маны, когда лижут их холодные воды Туонелы. Я дам тебе совет на прощание. В царство мертвых спускался и другой герой «Калевалы». Хозяйка Маналы поднесла ему кружку мертвого пива, но тот отказался и таким образом спас себя.
– Прощайте, Хельви.
Анна уже накинула куртку и подошла к двери.
– Помни об этом – в том мире ничего нельзя пить и есть, – крикнула вдогонку хозяйка музея и потом уже тише добавила: – Береги себя, Айно!
– Ань, я категорически против!
– Свет, мне категорически пофиг на твое против.
Смолина сидела перед зеркалом в своей ванной, за ней с обеспокоенным лицом стояла Света. Голова Анны была густо намазана краской для волос.
– Ты даже не представляешь, насколько это опасно!
– Это опасно для них. Ты поможешь мне с краской или нет?
Вскоре темные волосы Анны превратились в светлые. Они заранее укоротили ее каре, подобрали одежду, которая визуально делает рост выше, каблуки. На зеркале лежали очки без диоптрий и накладные ногти, косметика, чтобы перерисовать брови и визуально вытянуть губы, нарисовать на щеке фальшивую родинку.
– Ты волосы сожгла.
– Плевать.
– И ты думаешь, тебя не узнают? – спросила Света, недоверчиво оглядывая отражение Анны.
– Кто? Меня и так никто не знает. Я же никто, Свет.
– Ты никто, взбаламутившая весь город!
– Что-то не похоже, чтобы город проснулся.
– Ань…
– Свет, я знаю, что ты скажешь, но мне не интересно! Вся эта хрень действует только на слабых и на тех, кто ждет чуда. На меня она не сработает, – сказала Анна, внимательно подводя бровь. – Я давно уже ничего не жду.
– Мы не знаем, какие методы воздействия они используют!
Смолина промолчала.
– Ань, ты просто не понимаешь, как работает мозг! Все люди одинаковы! У него есть ошибки обработки информации, которые срабатывают на всех. Мы биологические существа, и мы несовершенны. Не важно, сильная ты или слабая, пойми это – они найдут, за что зацепиться! Это же самоубийство!
Анна заглянула в глаза своему отражению.
Когда Лена пропала, Смолина уже понимала – ей никто не поможет. И все же она написала заявление в милицию, которое хоть и приняли, но с откровенной усмешкой. Еще бы – у городской сумасшедшей, как уже между собой называли Анну в местном отделении, второй раз за месяц пропадает дочь. Только вот в первый раз она нашлась уже через пару дней. Да и немудрено сбежать от такой матери. Все это читалось в глазах дежурного милиционера, не скрывающего надменной ухмылки.
Не помог и Ломов – он лишь разводил руками, объясняя обезумевшей от горя Смолиной, что это дело милиции. В отчаянии Анна позвонила брату Резнова, который оставил свой номер, и попросила о встрече.
– Анна, поймите: без доказательств я ничего не могу сделать, – лишь повторял он слова погибшего брата. – Нужны веские доказательства. Если все, что вы говорите, правда – мы прижмем к ногтю всю эту организацию.
– Но доказательства мы можем найти только на острове! – заламывала руки Смолина.
– Хейнясенмаа – частная территория. Вот если бы можно было добыть видео или аудиозапись… Но даже не вздумайте туда соваться – это противозаконно!
Анна хмуро смотрела на него. Как ей добыть запись, если на остров нельзя соваться?
– Но если все-таки вдруг представится такая возможность… – Геннадий Резнов многозначительно поднял бровь и достал что-то из портфеля. – Возьмите вот это.
Он протянул ей раскрытую ладонь, на которой Анна увидела небольшой микрофон с записывающим устройством.
– Приклеите лейкопластырем под одежду, – он смотрел в сторону. – Но помните – я вам ничего не давал.
Анна не верила, что ей удастся проникнуть на остров тайно, как в прошлый раз. Она понимала, что тогда ей просто повезло. А еще было ощущение, будто Светорожденный знал о ее действиях. Знал и спокойно наблюдал невидящим, но пронзающем насквозь взором, усмехаясь в черную бороду. Знал – и отпустил. Вот только почему?
Микрофон был надежно закреплен пластырем на груди. Анна посмотрела через зеркало на Свету. Психолог права. Смолина чувствовала себя как японский летчик-камикадзе, в самолете которого пробит бак, и все, что теперь он может сделать, – это протаранить вражеский бомбардировщик. Но другого выхода у нее не было.
