Анне хотелось крикнуть, что она никакая не Мария, что ее зовут Анна, ей стало внезапно стыдно, что она обманывала всех этих людей, но горло было сжато спазмами рыданий.
– Твой цветок увял, сестра, – сказал Сиджа. – Потому что в тебе много ненависти. Он воскреснет вновь. Нужно лишь только поливать его.
– Чем? – задыхаясь от слез, спросила Анна. Сиджа посмотрел ей в глаза, и она увидела в них отражение бездонного неба.
– Любовью.
– Ань, ты потерялась!
– Мы все потерялись, Света. Оглянись вокруг. Ты знаешь счастливых людей? Этот мир катится к самоуничтожению.
Скалы отливали зеленью, и этот цвет странно было видеть серой осенью. Вечнозеленая хвоя делилась своим цветом с гранитными глыбами, словно вновь даря им жизнь. Здесь, на острове, посреди бескрайней Ладоги, не было шума машин, не было безликой толпы, выхлопных газов и завернутых в полиэтилен мертвых детей. Здесь был только шепот ветра и покой. Единственным неестественным шумом сейчас был голос Светы из телефонной трубки.
– Послушай, тебе промыли мозги! Я говорила, что это опасная затея!
– Свет, я за несколько занятий раскопала больше, чем мы с тобой в психологических сеансах за год!
– Аня, очнись! В травмирующие воспоминания нельзя так нырять! Это опасно для психики! Потому психологическая работа ведется вдолгую! Травма – как луковица, обнажается слой за слоем. Нельзя срывать все покровы сразу!
– Я устала жить с этими покровами, как ты не понимаешь?
– Ань, тебе нужно остановиться. Еще один день – и я тебя уже оттуда не вытащу.
– А меня и не надо ниоткуда вытаскивать, Свет. Я там, где мне нужно быть.
– А как же Лена?
– Если она здесь – значит, она в правильном месте.
Анна повесила трубку.
– Мир погряз в ненависти. Нет смысла открывать людям глаза, если они не хотят видеть, – сказал Светорожденный.
Он был таким же, каким Анна впервые увидела его по телевизору. Белые просторные одежды, черная борода, обрамляющая чуть вытянутое лицо, спокойные движения рук с тонкими длинными пальцами. Его незрячие глаза были направлены в пустоту, но казалось, он видит каким-то другим, неподвластным обычным смертным взглядом.
Учеников собрали в огромном куполообразном здании – сейчас в нем находилось несколько сотен человек.
Светорожденный вещал с небольшой сцены. Анна слушала и впервые за долгое время чувствовала, что нашла свой дом. Она ощущала невыразимое единство со всеми в этом огромном зале.
– Вы сделали важный выбор в своей жизни, выбрав путь к свету. Вам пришлось многим пожертвовать, от многого отказаться – но вам это зачтется. Каждого из вас, – Светорожденный обвел рукой зал, – ждет высшая награда.
Тысяча пар глаз неотрывно следила за ним, уши внимали каждому слову. Ученики затаили дыхание, понимая, что гуру сейчас скажет что-то важное.
– Эта награда… – Светорожденный выдержал паузу, – спасение.
Тысяча голов склонилась в молитвенном поклоне.
– Древние тексты не лгут, – негромко, но так, чтобы все слышали, сказал гуру. – Я расшифровал тексты Нострадамуса. Мир ждет катастрофа! Мы спасем тех избранных, кто готов.
Звонок телефона прорезал тишину.
– Алло?
– Мейликки? – раздался вкрадчивый голос. Из трубки пахнуло ледяной стужей.
– Вы ошиблись номером.
Света повесила трубку. Из кухни высунулась взлохмаченная голова Виталика.
– Кто это был?
Света взглянула на него и быстро отвела взгляд.
– Не важно.
Виталик опустил плечи.
– Я думал, может, это Аня…
Света покачала головой.
– Аню мы потеряли, – тихо сказала она.
– Анна!
Смолина обернулась и только тогда поняла, что допустила смертельную ошибку. Перед ней стоял Сиджа. Над островом неслись низкие тучи, которые нагнало северным ветром, мелкий дождь поливал серый гранит. В мокром камне можно было разглядеть отражение, словно это были надгробные памятники.
– Неужели ты думаешь, что мы не знали, кто ты?
Анна смотрела в глаза Сиджи, которые не излучали ничего, кроме любви и заботы. Так смотрят на любимого, но непослушного ребенка, который разбил вазу с цветами.
– Тебе больше не нужен этот спектакль, Анна, – доверительно сказал Сиджа. – Тебе нечего скрывать от того, кто знает тебя больше, чем ты сама.
