Сердце перестало биться в груди. Аня слышала, как течет вода из крана, слышала, как замер лифт на седьмом этаже, как распахнулись его двери с металлическим скрежетом. Она продолжала смотреть на осколки, блестящие в солнечных лучах, пробивающихся сквозь ненавистные желтые шторы. В коридоре лестничной клетки слышались тяжелые, неторопливые шаги. Словно вальяжный хищник из передачи «В мире животных», играющий со своей жертвой, знающий, что та уже никуда не сбежит.
На солнце набежала туча, и на осколке донышка тарелки с надписью «рубль восемнадцать копеек» последний раз сверкнул блик.
Отец вогнал ключ в замок словно нож в тело и провернул.
Лифт скользил между этажами, словно погружаясь в бездну. Анна не могла видеть тех, кто находится за ее спиной, но запах становился все отчетливее. Рядом стоящий Виталик смотрел в стену – от него помощи ждать не приходилось.
Мысли лихорадочно метались в голове. Что, если это просто твоя паранойя, Смолина? Мало ли от кого может пахнуть ладаном! Наверняка человек просто зашел в церковь или магазин благовоний. В здании сотни офисов и помещений – банки, склады, магазины, нотариус, парикмахерская, психолог, в конце концов. Эти люди просто пришли сюда по своим делам.
Но почему-то эти мысли казались Анне жалкими попытками откупиться от парализующего страха. Смолина вдруг отчетливо поняла: человек, убивший Машеньку, знает, что Анна занимается его поисками. И пока она, такая самоуверенная, ищет его, он ее уже нашел. И прямо сейчас стоит позади нее и молча усмехается. А может, сжимает в руке шприц с зараженной иглой.
Кто-то позади нее словно ненароком повернулся, чтобы не стоять в неудобной позе, оказавшись к Анне на несколько сантиметров ближе. Смолина чувствовала сзади его дыхание, и оно становилось все ближе. Она уже физически ощущала укол в спину, чувствовала, как тонкая игла проходит сквозь слои одежды и мягко входит в податливую плоть. Погружается в ткани и мышцы, и грязная, чужая кровь мгновенно распространяется по организму. Она смешивается с ее, Аниной, кровью, и красные тельца, запертые в сосудах, как Смолина в лифте с незнакомыми людьми, несут яд прямо к сердцу, которое уже начало бухать не в такт.
Внезапно лифт дернулся и замер. «Застряли!» – мелькнула паническая мысль, но двери медленно разъехались в стороны, выпуская жертву.
Анна выскочила из лифта как ошпаренная и тут же обернулась. Прямо за собой она увидела бабушку в косынке с прозрачным файлом в руке, сквозь который просвечивали какие-то документы. В лифт, смешиваясь с выходящими из него, тут же начали заходить новые пассажиры.
– Дочка, не подержишь – косынка развязалась, – бабушка сунула Анне в руки файл, и та на автомате его взяла. Бабушка принялась завязывать косынку, причитая при этом: – Совсем ноги не ходят, а все по нотариусам бегать приходится…
Смолина не слушала ее – взгляд Анны метался по лицам пассажиров лифта. Но те уже слились с толпой, и разобрать, где кто, было невозможно.
Офис издательства находился в центре города. Пришлось немного потолкаться в пробках, и если бы не кофе, за которым Анна предусмотрительно заехала в ближайшую кофейню, она бы точно кого-нибудь убила.
– Думаешь, он хотел, чтобы ты его заметила? – спросил Виталик, барабаня пальцами по банке энергетика.
– Можно так не делать? – Анна хмуро покосилась на его пальцы (нервы и так ни к черту), и Виталик перестал. – Я почти уверена в этом. Он как будто стоял в шаге от меня и насмехался.
– А если это был вообще не он? Мало ли от кого может пахнуть ладаном!
Смолина подумала, что Виталик прав. Но что-то подсказывало ей, что это не было случайностью. Тогда, у лифта, она металась в поисках запаха как ищейка, потерявшая след. Вглядывалась в лица прохожих, уже понимая, что это бесполезно. Убийца – а Анна все-таки была уверена, что это именно он – оставался невидимым. Он заявлял о себе только тогда, когда считал это необходимым. И самое страшное – это мог быть кто угодно.
Анна свернула на Октябрьский проспект, и «Пинин» влился в поток машин. Мимо неслись старенькие «Жигули» и «Москвичи», подержанные «БМВ» и «Мерседесы». Прогрохотал древний ЗИЛ. В какой-то момент Смолина поймала себя на мысли, что тревожно скользит взглядом по соседним машинам, словно пытаясь увидеть или, скорее, почувствовать что-то, поймать чужой взгляд.
– На самом деле ты могла бы меня не уговагивать, тогда, когда пгосила найти инфу пго фигму, – Виталик отхлебнул из банки энергетик, купленный Анной. – Я и сам хотел поучаствовать в поиске.
Анна скосила на него взгляд. Ей вдруг захотелось залепить парню пощечину от души.
– Тогда зачем ты довел меня до слез?
– А я и не доводил. Ты же сама плакала! – безапелляционно ответил Виталик. – Тем более ты женщина, вы вечно ноете.
– Да уж, – вздохнула Анна. – Теперь я понимаю, почему ты все еще девственник.
– Почему? – удивился Виталик.
– Ты вообще слышал про такое понятие, как любовь?
