В комнате воцарилась тишина, и только дождь бесцеремонно вторгался в нее, стуча в оконную раму. Он словно напоминал, что время неумолимо, а перемены неизбежны. Капли стекают по стеклу, превращаясь на земле в грязь. Великие цивилизации рушатся, превращаясь в пыль. Как из увлажненной земли прорастут ростки, так и из праха старых парадигм восстанут новые идеи. Вопрос только в том – какими они будут?
Дождь усиливался. Сергей посмотрел в окно.
– Серый день. Серые люди. Серый мир, – бесцветно проговорил он. – После ухода от «Детей Рассвета» все потеряло смысл.
– А в чем был смысл раньше? – спросила Анна.
– В служении.
Анна смотрела на Сергея. Служение. Вот только кому? Сергей продолжал, глядя в никуда:
– Когда бабочка появляется из куколки, она думает: вот оно! Я так долго была во тьме, а сейчас у меня есть крылья и я вижу свет! И она бездумно летит на этот свет, не понимая, что он сожжет ее дотла.
– Вы можете подробнее рассказать про секту?
– В этом нет смысла, как ни в чем другом. Я устал. Я больше не хочу говорить.
– Сергей, еще пара минут! У меня еще важные вопросы!
– Важного не существует. На все ваши вопросы есть ответы в глубине вас. Только подумайте перед тем, как погружаться в эту бездну.
Как Анна ни уговаривала – Сергей уже больше ей не отвечал. Людмила тихонько вывела ее из комнаты.
Когда хозяйка уже закрывала дверь, Смолина услышала голос Сергея:
– Это все Вечный Турсос! Он сожрет всех! Он поглотит этот мир!
Когда Анна с Виталиком вышли на улицу, Людмила вышла их проводить.
– Ох, дочка, жизнь тяжелая нынче! – причитала женщина. – После одиннадцатого сентября Буш говорил – мы выиграем войну против терроризма! А как ее можно выиграть, если у нас под носом, внутри государства, уничтожают молодое поколение? В Москве вон че творится – «Норд-Ост», взрывы в метро! И у нас не лучше! Раньше молодежь в город уезжала, а сейчас, вишь, другая зараза. В секту уйти – это, считай, все одно что в прорубь с камнем на шее кинуться. Сначала нацисты нас со свету сживали, в девяностые бандиты, а теперь – секты! А нам, обычным людям, как жить?
Анна задавала себе тот же вопрос. Да вот только отсюда, из глухой деревни, было не разглядеть того, кто притаился за туманом. Смолина не сомневалась – за видимыми факторами всегда стояли невидимые причины, а также кто-то, кто управляет событиями. Люди как были марионетками, расходным ресурсом – так и остались. Меняются только те, кто тянет за нитки.
– В церковь зайду, свечку за Юко и Тойво поставлю. Зайдете? – Людмила повернулась к Анне, но та замялась, и женщина все поняла. – Не веруешь в Бога?
– А где он, этот Бог? – тихо спросила Смолина.
Вскоре они покинули Лахту. «Пинин» месил грязь на дороге, на которой уже пять лет по документам лежит асфальт, а Анна думала о людях, которых забыли, и теперь они целыми деревнями выживают как могут.
– Что тепегь? – нарушил тишину Виталик.
– В «Слово Петрозаводска». Хочу поговорить с Листиным. Родственники Юко и Тойво обратились к Листину, когда поняли, что милиция ничего делать не хочет. Судя по статье, он что-то нарыл на Светорожденного и его «Детей Рассвета».
– Тогда почему пгопавших не нашли? Почему дело замяли?
– А вот это мы у Листина и узнаем.
– Они обрушили его личность, систему ценностей, – сказал Света. – Он не может найти в себе ничего, что давало бы стимул жить. Личность стерта, потому он и не может больше идентифицировать ни одного чувства.
Они сидели в ее кабинете с мягкими креслами в огромном офисном центре. У Светы был небольшой перерыв между клиентами, и Анна с Виталиком заскочили, чтобы рассказать про Сергея.
– Как можно стегеть личность? – не понял Виталик.
Анна подумала, что в чем-то она похожа на Сергея – тоже не понимает, кто она. Только вот Сергей оказался слабым. Себя таковой Смолина не считала.
– Он находится в треугольнике Карпмана – в роли безвольной жертвы, – продолжала Света. – Светорожденный был его спасителем.
– Свет, я не сильна в геометрии и всяких треугольниках, но, по-моему, он просто тряпка.
– Ань, ты просто не представляешь, как секта ломает людей! Безвольными овощами оттуда выходили и очень сильные люди. Секты воздействуют на мозг с помощью техник управления. Обходят критический анализ ума и подключаются напрямую к той нашей части, которая находится в подсознании так глубоко, что человек прячет ее от самого себя. Работа построена так, чтобы взломать код личности – найти в человеке больное место и бить по нему.
– А если больного места нет?
