В кабинете пахло Советским Союзом. Анна помнила это запах с детства. Тогда он был повсюду — в общежитии института, в котором она училась; на работе у мамы; в парикмахерских и магазинах. Это был запах старых деревянных шифоньеров, четко прописанных правил и иерархической служебной лестницы. Сейчас он остался только в домах творчества, старых кинотеатрах, да в кабинетах чиновников.
За массивным столом сидел крупный лысеющий человек с круглым лицом и внимательными маленькими глазами. Над его головой на вошедших с портрета смотрел Ленин. Лик вождя революции очень странно сочетался с висящим рядом крестом, словно Ильич находился в раздумье — а не отринуть ли идеи коммунизма и не принять ли веру в Христа?
На большом дубовом столе стояла золоченая клетка с пестрым попугаем, который внимательно уставился на вошедших.
— Проваливай отсюда! — прокричала птица.
— Че-то не ласковый у тебя тут прием, Артур Эдуардович! — заметил Резнов.
— Когда ты ко мне на прием записался, я сначала не поверил, — проворчал Ломов.
— И тебе не хворать.
Резнов и Ломов какое-то время хмуро смотрели друг на друга, словно это была борьба взглядов. Потом вдруг уголок губы Ломова пополз вверх и они оба рассмеялись. Депутат вылез из-за стола и обнял Резнова.
— Вот так, девушка, — смеясь, сказал Ломов. — Раньше в армрестлинг выясняли, кто сильнее, а сейчас статус не позволяет — остается только битва взглядов!
Смолина улыбнулась в ответ.
— А ты еще неплох, Эдуардыч, — похлопал его по спине Резнов. — Взглядом стены не прожигаешь?
— Стены казенные! — шутливо погрозил ему пальцем Ломов.
— Птица тоже казенная? Ты бы ее воспитал, что ли!
— Не обращай внимания, — махнул рукой депутат и многозначительно поднял глаза к потолку: — Подарок оттуда. Пришлось оставить! Повторяет как заведенный то, что часто слышит.
— Проваливай отсюда! — подтвердил попугай и зашагал по клетке.
— Понятно, как ты общаешься с избирателями! — усмехнулся Резнов.
— Да ты бы видел этих избирателей! — недовольно пробурчал Ломов. — Ладно, забудь. Познакомь с дамой!
— Анна, — Смолина протянула руку, и Ломов с обворожительной улыбкой пожал ее. — Спасибо, что приняли, Артур Эдуардович.
— Ну, свои люди, как не принять! — Ломов уселся в кресло и указал им на удобные стулья. — Резнов, не обессудь, время — деньги. С чем пришел?
Резнов посмотрел на Анну и кивнул ей.
— Артур Эдуардович, — начала Смолина. — У нас есть все основания полагать, что в Карелии и, в частности, в Петрозаводске орудует секта, промышляющая убийствами и похищением людей.
В кабинете повисла тишина, улыбка слетела с лица Ломова.
— Кто?
— Светорожденный.
— Боже, да у него же обычная религиозная организация! — удивился Артур Эдуардович.
— А где проходит эта тонкая грань между религиозной организацией и кровавой сектой? — уточнила Анна.
— Ни разу не видел у обычных религиозных организаций вертолет в частном пользовании, — саркастически заметил Резнов.
— Какой еще вертолет? — не понял Ломов.
— Пассажирский Ми-8. На частном острове.
Депутат забарабанил пальцами по столу.
— Вы хоть понимаете, кого пытаетесь обвинить? — нахмурился Ломов. — Это известный религиозный деятель, занимающийся благотворительностью!
— И не только ей, — парировала Анна. — У нас есть доказательства, что фирма, принадлежащая Светорожденному, выпустила игру смерти. Слышали же?
— Слышал. Только при чем тут...
— Моя приемная дочь пыталась покончить жизнь самоубийством после этой игры.
— Артур, на его организацию зарегистрировано несколько бизнесов, — вступил Резнов. — Они же некоммерческая организация!
— Тебе ли не знать, как у нас все делается! — пробурчал Ломов. Он вылез из кресла, достал из шкафа бутылку дорого коньяка, плеснул в рюмку и залпом выпил. Ломов обвел взглядом пришедших: — То, что вы тут говорите, это очень небезопасные слова.
— Что есть, то есть, — вздохнул Резнов.
— У него во владении есть остров. В запретной зоне, где запрещено движение судов.
— Это основания для обвинений в убийствах? Анна, вы даже не представляете, против кого вы прете!
— Артур, дело серьезное, — сказал Резнов. — Выслушай ее.
Ломов устало махнул рукой и бухнулся в кресло.
— Три года назад убили целую семью, тела сожгли и выбросили в лес, — начала Анна. — Одна из жертв — известный журналист. Еще двое числятся пропавшими без вести. Одежду одного из них мы нашли в Обители Рассвета — деревне сектантов. Еще один бывший участник секты потерял все, и теперь даже боится выйти из дома. Он даст показания, если необходимо. Игра, которую выпустила секта, уже привела к нескольким детским смертям. Есть основания полагать, что на острове посреди Ладоги они держат рабов.
Ломов молча смотрел на Смолину и моргал, словно его оглушили молотом.
— Это немыслимо! — наконец проговорил он, вытирая пот со лба. — Вы уверены в том, что говорите?
Резнов взглянул на Анну, и та кивнула. Ломов судорожно принялся перебирать бумажки на столе, схватил трубку телефона, но тут же положил обратно. Он глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя.
