— Ты видел Дарину? — перебила его Смолина. — Эту медсестру, что за тобой ухаживала?
— Да, попа у нее ничего, хотя грудь я предпочитаю побольше...
— Резнов, не идиотничай! У нее в руках была куртка, в которой пропал Тойво!
— И что?
— А то, что он без куртки отсюда ушел, думаешь?
Резнов сосредоточенно вел машину, иногда косясь на Анну.
— Ты уверена, что это его куртка?
— Да. И это доказательство.
— Доказательство чего? — устало спросил Резнов. — Они не отрицают, что Тойво и Юко были в обители. Но куртка не доказывает даже этого.
— Я не понимаю, ты на чьей стороне? — подозрительно спросила Анна.
— На стороне здравого смысла! — парировал поисковик. — Пока из улик у нас только твои догадки, а это на доказательства не тянет.
— Я не могу в это поверить! — Анна откинулась на сиденье. — Резнов, мы жизнью рисковали! Мы чудом вообще вернулись!
На мгновение в салоне повисла тишина.
— Что было на острове?
— Мы чуть не попались! — подал голос с заднего сиденья Виталик. — Если бы не Аня...
— Мы видели кое-что странное. У них вертолет на острове.
Резнов присвистнул.
— Откуда такое добро? Какая модель?
— Я сфоткал, но надо фото гаспечатать.
— Молодец, Ботинки! — удивленно хмыкнул Резнов. — Распечатаем. Что еще?
— У них там ангар, и в нем рабы.
— Рабы?
— Это мы подумали, что габы, — вставил Виталик. — Потому что они постоянно кугят. Как ты.
Резнов сразу помрачнел.
— Как там я делаю — не твое дело. Я теперь за здоровый образ жизни. Тоже у меня ахимса... Правда, вынужденная.
— Надо разворошить этот гадюшник! — не унималась Анна. — У них руки по локоть в крови!
— Да ты поди докажи еще, — кисло сказал Резнов, потом взглянул на Анну и добавил: — Ладно, поворошим. Благо, есть чем. А там посмотрим, может гадина и сама вылезет.
***
В городе Резнов высадил Смолину у Пинина, который, словно верный Хатико, терпеливо дожидался хозяйку. Перед больницей Анна решила заскочить домой — переодеться и принять душ. Смолиной было плевать на то, что о ней подумают врачи и пациенты. Но ей казалось, что на одежде, на волосах и даже на коже осела невидимая пыль Хейнясенмаа — таинственного острова смерти. В этом ощущалось что-то тяжелое, темное, чужеродное, будто нечто невидимое коснулось Анны иссохшей рукой с длинными когтями. Она ощущала это алчущее прикосновение, и дрожь пробирала тело. Невидимое нечто не жаждало ее крови — ему нужна была душа Смолиной.
В подъезде она на автомате проверила почтовый ящик, и достала оттуда газеты и какой-то конверт. Дома не глядя бросила их около телефона на тумбочку в прихожей, скинула одежду, пропитанную еловым запахом и брызгами Ладоги, и нырнула под душ. Струи теплой воды смывали напряжение и воспоминания, унося их водоворотом в сливное отверстие.
После душа стало легче. Анна поставила турку на плиту, и только тогда вспомнила про письмо. Она увидела отправителя и побелела. Трясущимися руками вскрыла конверт, словно незажившую рану, и пробежала глазами по тексту.
Смолина медленно опустилась на стул. В открытое окно ворвался холодный ветер. Письмо выпорхнуло из ослабевших рук Анны, и, словно мертвый лист, сделав круг опустилось на пол.
Руна 8.
В кафе было немноголюдно. Резнов и Смолина снова сели в углу, подальше от людей — последнее время они особенно раздражали Анну. Улыбчивые, красиво одетые, весело о чем-то болтающие, строящие планы на будущие. Они даже не догадывались, что происходит в их городе. И что их ждет.
— Меня хотят лишить родительских прав. Прислали повестку в суд.
Резнов тяжело вздохнул. Смолина безжизненно смотрела в остывающий кофе.
— Я... я никогда не говорила, — с трудом сказала Анна. — Я... я не могу иметь детей. Никто не знает, почему. Просто... не могу.
Было слышно, как шумит дождь за окном, а за соседними столиками переговариваются посетители. Недалеко от Анны и Резнова сидели молодые родители с маленькой дочкой лет пяти. Они ели мороженое деревянными палочками.
— У меня никогда не было нормальной семьи, — призналась Анна. — Я рано ушла из дома. С мужчинами... не складывалось. Я не простая, ты знаешь. Лена — моя единственная надежда. Надежда почувствовать себя матерью. Надежда обрести смысл в этой жизни. Надежда почувствовать что я вообще живу.
— Ань, я... — неловко начал Резнов.
— Не говори ничего, — остановила его Смолина. — Здесь нечего сказать, и ты ничего не можешь сделать. Они заберут у меня Ленку. Я... Если ей будет лучше в другой семье — я приму это. Но я не могу спать спокойно, пока знаю, что на земле существует ублюдок, который руководит сектой убийц детей.
Анна посмотрела Резнову в глаза и тихо сказала.
— Он должен быть уничтожен.
— Ань, я все понимаю... Но что ты от меня хочешь?
— Чтобы ты подключил свои связи.
— Они и так подключены.
