— Вы должны видеть! Вы должны знать! — Анна бросилась к молодой девушке, которая в ужасе отшатнулась от нее. — У вас есть дети? Есть? Они в опасности! Мы все в смертельной опасности! Осталась неделя, понимаете, всего одна чертова неделя!
Люди, словно тени, проплывали мимо, оборачиваясь на Смолину, как на сумасшедшую. Каждый торопился по своим делам — кто-то спешил с работы домой, кто-то к детям или любимому мужу, кто-то в бар или кино.
— Вы что, не понимаете? Мы все умрем! Они заберут души ваших детей!
Кто-то обернулся на Анну и начал набирать номер скорой.
— Это все Вечный Турсос! Он сожрет всех! Он поглотит этот мир!
— Женщина, пройдемте с нами.
Анна обернулась. Перед ней стояли двое хмурых милиционеров.
— Я никуда с вами не пойду! — хрипло крикнула Смолина. — Вы заодно с ними!
— Вот и расскажете, с кем с ними, — ответил милиционер. — А сейчас пройдемте.
Они ловко подхватили Анну под руки с двух сторон, и как она не упиралась — посадили в служебную машину и захлопнули дверь.
Руна 12.
На отборнейшей лошадке,
В середину самой пляски,
В хоровод девиц прекрасных.
Кюлликки хватает быстро
И бросает деву в сани,
Положил её на шкуру
И ко дну саней прижал он.
Он коня кнутом ударил,
Хлопнул он ремнем сильнее,
Поскакал оттуда быстро.
На скаку девицам крикнул:
«Никогда, нигде, девицы,
Вы меня не выдавайте,
Что сюда я к вам подъехал
И увез с собою деву!»
Калевала
Она снова была в комнате родителей — Смолина сразу узнала старый раскладной диван, шкафы с антресолями, желтые шторы на окнах. На диване сидел отец, согнувшись над чем-то, словно чистил картошку.
Анна замерла, словно ледяной холод сковал все ее тело, которое, казалось, уменьшилось в размерах. Почему-то ей очень важно было увидеть, что делает отец, но его руки и тень от головы скрывали это. Анна видела только, что его ладони резко двигались, как будто он что-то рвал.
Люстра над ее головой качнулась от сквозняка и негромко звякнула тысячью пластмассовых гирлянд. Руки отца замерли. Анна похолодела. Отец медленно поднял глаза.
— Где ты была? — строго спросил он.
— Пап, извини, я...
— Никаких извини. Где. Ты. Была.
— Я заблудилась в лесу и потеряла ключ...
— Что ты делала в лесу? — перебил отец.
— Я искала там... — Аня запнулась.
— Искала что? — отец пронзительно смотрел на нее. — Только не ври мне, Анна!
— Я искала Тима, — сказала девочка.
— Тима? Этого мерзкого зайца? — лицо отца перекосилось от отвращения.
— Он не мерзкий! — топнула ногой Аня. — Он хороший!
Лицо отца вдруг резко изменилось. Теперь он смотрел на нее с любовью, понимающе, и, вместе с тем, немного грустно.
— Понимаю. Тим очень важен для тебя, да? Ну, не плачь!
Аня кивнула, не в силах вымолвить слова, и почувствовала, как по щеке катится слеза.
— Я нашел его для тебя, — ласково сказал отец. — Смотри.
Он протянул вперед ладони, густо перепачканные чем-то красным. В одной из них Аня увидела кухонный нож, обагренный свежей кровью. В другой отец держал изрезанного, окровавленного Тима. Анна с ужасом сунула руки за пазуху, туда, где должен был быть Тим — но его там не было.
— Значит, так он тебе дорог? — вдруг зло крикнул отец. Его лицо превратилось в гримасу боли и отчаяния. — Дороже, чем я?
— Нет! — закричала Аня. — Не трогай Тима!
— Не трогать? — поднял брови отец. — А кого же мне тогда трогать? Тебя?
— Пожалуйста, не надо опять... — Аня попятилась. Ей очень хотелось выбежать из комнаты, но безвольно обмякшее тельце плюшевого зайца останавливало ее. Девочка не могла бросить Тима в этих окровавленных руках.
— Почему ты потеряла его, раз он так важен для тебя? Неужели ты такая безответственная? Ты плохая девочка, — лицо отца стало жестким, словно высеченным из камня. — Очень плохая. А ты знаешь, что делают с плохими девочками?
— Пожалуйста... — прошептала Аня. Она уже не могла сдержать слезы, которые текли ручьями.
— Наказание неминуемо, Анна. И ты это знаешь.
Он поднял руку с ножом и резко опустил, вонзив его в живот Тима. Затем рывком провел лезвие вниз, к промежности зайца. На удивление из раны не брызнула кровь, зато Аня почувствовал резкую боль внизу живота. Она опустила глаза и увидела, как на футболке расплывается кровавое пятно. Аня закричала.
***
— Она еще и орет! Точно больная!
Голос звучал надменно.
— Ну и что с тобой делать?
Анна вытерла мокрый от холодного пота лоб. Она полулежала на грубой деревянной скамье, сердце колотилось, словно после тройной дозы эспрессо. Через стальные решетки на нее смотрел знакомый милиционер.
— А, Смолина? Все бегаешь по городу, воду мутишь!
Анна вспомнила, где видела его — это был тот самый милиционер из дежурной части, который отказывался принять заявление о пропаже Лены. Смолина сонно протерла глаза.
— Кто-то же должен делать твою работу!
— Нашла бы себе мужика, не пришлось бы хренью страдать! А то как дева старая.
— А у тебя тут что, клуб знакомств?
— А ты ищешь папика? Ну так мы с ребятами можем тебе помочь! — ухмыльнулся милиционер.
— В туалете сам себе помоги, — Анна сделала непристойное движение рукой. Милиционер расхохотался.
