— Vous venez en France pour vous amuser? — Шарль игриво подмигнул молодой девушке, на что та холодно посмотрела ему в глаза.
— Je suis la pour affaires.*
[*Здравствуйте, мадам, меня зовут Шарль! Куда пожелаете? — Отвезите меня в центр. — Прилетели во Францию развлечься? — Я здесь по делам.]
Улыбка на лице водителя как-то сразу поблекла и больше он не задавал вопросов. Что-то во взгляде миловидной и кроткой женщины было такое, что желание задавать вопросы отпало само собой. Что-то настолько холодное было в ее взгляде, что Шарль понял: лучше ему не знать что за дела у этой странной туристки.
Через час Вера уже была в Шарантон-ле-Пон. Выйдя из такси около нужного дома, она расплатилась с водителем. Ее уже ждали.
Вера остановилась в одной из так называемых комнат служанок на последнем этаже здания с мансардой, в которой потолок опускался к самому полу. Здесь хватило места лишь для небольшой кровати и туалетного столика, но Веру это полностью устраивало, несмотря на то, что, возможно, ей придется здесь задержаться. Расположившись, женщина вышла на улицу, где улыбчивый гид тут же всучил ей проспектики с предложением посетить Эйфелеву башню и Лувр.
Вера равнодушно взглянула на фотокарточки знаменитых достопримечательностей и выбросила в ближайшую урну. Она привыкла не обращать внимание на чувственные удовольствия. Да и какой смысл во всех этих чудесах света, если их скоро не станет?
Вокруг сновали газетчики, на открытых верандах летних кафе держались за ручку влюбленные. В окне дома напротив прямо на подоконнике, заставленном цветами, заливался патефон. Вера уловила слова, которые на французском красиво выводила чуть хрипловатым голосом певица.
«Нет! Ни о чем не сожалею,
Ни о хорошем, ни о плохом.
Мне все безразлично!»
С тихой цветущей улицы Вера свернула на большой проспект, но слова песни и здесь долетали до нее. Казалось, они разливались в жарком летнем дне, заполняя собой все пространство.
«Нет! Ни о чем не сожалею,
Все оплачено, уничтожено и забыто...»
Вера вышла на набережную де Берси — но не с целью насладиться видами Сены. Просто это был кратчайший путь к ее цели.
«Все, что было со мной
Пусть в огне сгорит!»*
Музыка давно стихла, но эти слова уже не покидали разум Веры.
*Edith Piaf, Non Je Ne Regrette Rien
***
Среди моросящей пелены влаги на поляне у леса неясно прорисовывался силуэт Ленд Крузера. Анна подъехала ближе и остановила Ларгус. Если до этого она упрекала за выбор кафе Свету, то Резнов вообще не стал заморачиваться и назначил встречу просто в лесу. Чтож, это было вполне в его стиле, если такое слово вообще было применимо к пятидесятилетнему суровому поисковику с мутным прошлым.
Резнов курил, облокотясь о Ленд Крузер и приветственно махнул ей рукой, впрочем, без особой радости. Анна вышла из машины, ежась от осенней прохлады.
— Смотрю, сменила машину?
— Мне по лесам больше ездить не надо. А Ларгус просторный, для работы удобно.
— Неужто продала верного Пинина?
— Не смогла, — призналась Анна. — Поменялась с бывшим мужем.
Резнов понимающе кивнул. Для них — поисковиков, любящих грязь и непролазные тропы — машина была больше чем средство передвижения. Она была верным товарищем, способным вывезти из беды, настоящим другом. И судя по взгляду Резнова, он догадывался чего стоило Смолиной расстаться с верным Пинином. Но оставить его она не могла — слишком сильны были воспоминания о прошлом.
Анна украдкой рассматривала Резнова. Он практически в любую погоду одевался в одно и тоже — камуфляжные штаны и куртка, резиновые сапоги (берцы Резнов не признавал), на голове видавшая виды бейсболка. Что и говорить — Резнов всегда был странным типом, и за эти годы особо не изменился, разве что слегка осунулся. На вид лет сорок, в плотном теле чувствуется сила. Вечная щетина и пристальный, проникающий вглубь взгляд матерого волка. Резнов был не особо многословен, больше помалкивал и слушал, и от этого становилось не по себе — словно он собирал досье на каждого, с кем довелось встретиться. Если Резнов открывал рот, то только для того, чтобы вставить в него очередную сигарету или сказать что-то по делу. Впрочем, в лесу это было только на руку — он был отличным напарником. Анне доводилось пару раз работать с Резновым, и поисковиком он был отменным.
— Я уж думал, ты забыла старых друзей! С чем пожаловала? — Резнов взглянул на нее своим проницательным взглядом, и Анна была уверена — он отлично понимает зачем она приехала. Но не в его духе было вывалить все сразу — для начала она пройдет экзамен на профпригодность.
— Что ты знаешь о деле Лисинцевой?
Резнов затянулся, прикрывая ладонью огонек сигареты от мороси.
— А тебе зачем? — прищурившись спросил поисковик.
— Не терплю, когда убивают детей.
— Ты вообще в курсе что их убивают по всему миру? Торгуют ими, продают в рабство, насилуют?
— В курсе, — сквозь зубы процедила Анна.
— И что? Всех накажешь?
— Хотелось бы всех.
— Может проще уничтожить весь мир разом? — подхватил Резнов.
