Анна ждала чего угодно, но только не этого. Да уж, интернет обезличивал. Судя по манере общения на том конце всемирной сети был брутальный альфа-самец, но никак не хилый подросток с проблемами с дикцией.
— Восемнадцать хоть есть?
— Давно уже есть, — еще больше насупился парень. — Мне двадцать пять вообще-то.
— Не похоже что-то.
— Тебе военник показать?
— Купил? — догадалась Анна.
Парень недовольно промолчал.
— Зовут-то тебя как?
— Виталик.
— А фамилия у тебя есть?
— А это важно? — насупился парень и нехотя промолвил: — Гытиков я. Пегвая буква эг...
— Понятно, Рытиков... Ну да, Гуру звучит поинтереснее.
— Слушай, ты за этим пгишла? — вспылил Виталик. — Или тебе нужна инфогмация?
— Ладно, выкладывай, что у тебя есть?
Виталик протянул руку и раскрыл пустую ладонь.
— За все надо платить.
Анна хмыкнула и принялась отсчитывать деньги.
— Про альтруизм не слышал?
— Это те дугачки, что делают что-то бесплатно? Ганьше это называлось габство.
Виталик пересчитал деньги и спрятал в карман поношенных джинс, потом поднял глаза, но его взгляд застыл на груди Анны.
— И? — Смолина подняла брови. — Я заплатила тебе, чтобы ты мной любовался?
Виталик смущенно отвел взгляд.
— В общем, инфогмация следующая, — он говорил вполголоса, чтобы не нарушить покой любителей боевиков, и Анне пришлось немного придвинуться ближе, отчего Виталик запнулся. — В общем, это... Фигма называется... я такое не выговогю, вот, на бумажке записал.
Он протянул Смолиной диск и вместе с ним измятый клочок бумаги, на котором было написано: «Kuolenda muailmu».
— И что это означает?
— Я похож на лингвиста? Понятия не имею. Ты пгосила узнать название — я узнал.
— Да что мне толку с названия! Мне нужно знать, кто они такие.
— Так ты слушай! — вытаращил глаза Виталик. — Я же говогю... Фигма загегистгигована как гелигиозная, но на нее офогмлено много всего, вот, смотги, я выписал ниже.
Он ткнул пальцем с нестриженными ногтями в бумажку, исписанную каракулями. Видно было, что Гуру-Виталик привык печатать на клавиатуре — Смолина с трудом разбирала подчерк. Анна пробежала глазами по списку.
— Ничего не понимаю. Как религиозная организация может быть связаны с сетью заправок? На кого зарегистрирована фирма?
— Читай ниже, — Виталик указал пальцем.
Ловиатар Ремшу.
— Ты что-нибудь нашел на этого человека?
Виталик покачал головой.
— Или он очень хорошо пгячется, или...
— Или что?
— Или такого человека не существует.
Смолина беспомощно смотрела на список. Она поняла, что запуталась. Чуть ли не впервые в жизни Анна была готова попросить о помощи.
На огромном экране появился бородатый старик в длинных одеждах — видимо главный злодей. Он с легкостью одолел главную героиню, и сейчас она лежала вся в крови, корчась от боли. Старик победоносно поглаживал длинную бороду.
Смолина попрощалась с Виталиком и в задумчивости направилась к выходу из зала.
Анна уже забирала куртку в гардеробе у древней старушки с морщинистыми руками, когда обоняния коснулся едва заметный запах ладана. Смолина резко повернулась к гардеробщице.
— Здесь рядом магазин благовоний?
— С чего вдруг? — удивилась та.
Анна обвела взглядом толпу. Праздношатающиеся прохожие, влюблённые парочки, подростки. Ничего подозрительного, но она отметила, что с этой точки отлично просматривается весь вестибюль, входная группа и даже стоянка за большими панорамными окнами. Если бы кто-то решил проследить за ней — он выбрал идеальное место с прекрасным обзором и возможностью мгновенно затеряться в толпе.
— Здесь был кто-то странный? — спросила Смолина у наблюдавшей за ней старушкой.
— Вроде вас? — едко спросила гардеробщица.
Анна поплотнее запахнула куртку и вышла на улицу. Быстро смеркалось. Темнота города вдруг стала зловещей, а холод, словно тысячи кинжалов, пытался проникнуть сквозь одежду. Смолина вновь осознала, как же она одинока в этом огромном, чужом городе. Но если раньше это одиночество было просто тоскливым, то сейчас оно стало опасным.
Руна 2.
«Удержать его мать хочет,
1997 год, Париж
В библиотеке было тихо. Шелестели пожелтевшие страницы древних фолиантов, которые переворачивали тонкие пальцы. С каждой новой страницей оживало то, что давно почило в бездне времен.
И в то же время нечто должно было воскреснуть.
В катрене Х-72 Вера наконец-то нашла то, что искала.
Вера водила пальцем по строкам, шевеля губами.
