Хотя вариантов того, чего он может сделать было немного. Всего один — отдать в тот самый отдел, куда его недавно зазывали на службу. Так как ему все равно ничего не дадут сделать. То же самое ему сказал Южарин, которому он рассказал и о бумагах, и о предложении Михеева.
— Не понимаю я тебя, — голос коллеги и в самом деле звучал обескуражено, — это же твое! Разве ты не любитель таких вот дел? На мой взгляд лучшей кандидатуры не найти. Да и тебе с полномочиями и возможностями, которые дала бы новая должность, явно легче было бы шашкой размахивать.
Дима фыркнул в трубку. Да, он часто добровольно взваливал на себя и свой отдел самые сложные происшествия. Именно такие хитросплетенные и неоднозначные дела сделали ему репутацию лучшего опера и признание его профессиональных качеств среди коллег. Самое главное это приносило удовлетворение ему самому, подогревало азарт и пробуждало желание идти дальше. Ради цели.
— Не хочу служить власти, — коротко ответил он.
На том конце то ли кашлянули, то ли подавились.
— Ладно, еще созвонимся, — выдавил из себя Южарин, — оригинал ты наш.
Этим же вечером Сильверова ждала еще одна неожиданная встреча. А что двое неизвестных ему мужчин, стоявших недалеко от его подъезда ждали именно его, он не сомневался. Интуиция редко, когда его подводила. Незнакомцы были в костюмах, белых рубашках и при оружии. Оно небрежно торчало из-под полурасстегнутых пиджаков и придавало им немалую уверенность в себе и своих правах. Один худощавый, жилистый, судя по всему подвижный и неплохо владеющий своим телом. Второй большой, широкоплечий, накаченный, гора мышечной массы. Типичные охранники. Даже гадать не надо.
— Господин Сильверов? — вежливо спросил тот, который худощавый.
Дима неопределенно покачал головой.
— Типа того.
— Господин Солонский просит вас перестать лезть в его личную жизнь и оставить в покое его жену. У них временные проблемы в отношениях, а ваше вмешательство только оттягивает их затянувшееся перемирие.
Если первая часть фразы вызвала у Димы некое замешательство, то вторая и вовсе привела в ступор.
— Какую жену?
— Аллу Валерьевну, — худощавый усмехнулся, — она вам, наверное, забыла рассказать некие подробности своей личной жизни.
Лицо Сильверова окаменело.
— Передайте господину Солонскому, что он может идти в ж…. Пусть благодарит, что не послал его дальше. И вы отправляйтесь туда же. Господа.
Он уже собирался продолжить свой путь дальше, когда здоровяк положил ему руку на плечо.
— Тебя же по-хорошему попросили. Вежливо. Зачем хамить?
