— Что происходит? — спросил он. Больше всего его встревожило, что сестра как обычно не бросилась его обнимать и говорить, как она переживала и как боялась, что с ним что-то случилось. Конечно, ему не нужны потоки ее слез каждый раз, когда он где-то задерживался, но ненормальность поведения сильно пугала.
— Вся деревня на ушах! — воскликнула девушка. — Он появился ночью, никто не заметил. Утром же, когда вышли к реке, вот тут и началась настоящая паника. Люди побросали все и стали прятаться у себя в домах. Всё остановилось. Я сначала не поняла, что произошло, а когда картина стала вырисовываться, пошла на реку. И, естественно, сразу узнала его. А он — меня. Мне удалось уговорить его переместиться к твоему дому, чтобы так не нервировать народ.
— Кто появился, Элени? — взревел Димостэнис сбитый ее пламенной, но совершенно беспорядочной речью. — У меня сейчас голова взорвется! Кого ты узнала?
Сестра наконец остановилась, отпустила его руку.
— Ярха твоего! Не знаю, как он тебя нашел. Ты мне сказал, что вы поругались.
Дим ее уже не слушал, он мчался к своему дому.
Хорун вальяжно разлегся на поляне возле его жилища, сложив крылья и вытянув шею, всем своим видом выказывая расслабленность и умиротворение. Однако Димостэнис хорошо знал, что вот из такого положения летун за считанные мгновения превращается в опасного и могучего зверя, готового нападать, готового защищаться, готового выполнять любые приказы своего наездника.
Дим, пока его еще скрывал дом, соорудил небольшой энергетический шарик и швырнул его в морду ярха. Там, где защитные пластины тоньше, и энергия легко уходила под кожу, насыщая кровь и давая силы.
Летун встрепенулся, чуть поднял голову. Димостэнис подражая его вальяжности, степенно вышел из своего укрытия и остановился в ерах десяти.
— Здравствуй, старина. Рад тебя видеть.
Потом не выдержал, подбежал к ярху, опустился на колени и обнял того за морду.
— Хорун! Дружище! Где тебя носило?! Ты увидел мой зов?
Конечно, ярх не мог понять каждое его слово, так же, как и Дим его не менее довольное «урр-урр-уррр», но эмоций хватало для того, чтобы передать ту гамму чувств, которые сейчас бушевали в них обоих. Наездник делился с летуном своей силой, открыв хьярт, позволяя летуну вновь почувствовать себя, принять, признать своим.
Хорун откинул крыло.
— Уррр?
— Спрашиваешь?! — воскликнул Дим.
Он запрыгнул к нему на спину, привычно устроившись в седельной части. Ярх взмыл ввысь, уходя как можно выше, под самые облака, где они могли вдвоем наслаждаться свободой полета. Дим раскинул руки и откинулся на спину. Ветер хлестал по лицу, запутывался в волосах, забирался под одежду. Здесь все было по-другому. Здесь все искрило от чистой, никем не тронутой силы. Здесь властвовали стихии. И здесь был его дом. Все то, что он, казалось, навсегда потерял и уже не надеялся обрести вновь.
