Большую часть времени я проводил у себя в комнате, лежа на кровати. Дверь моя всё еще была снята с петель, да и было наплевать. Если я не лежал, то слонялся по нашему убежищу без какой-либо очевидной цели. Я часто натыкался в коридорах на Ллос, и сомневаюсь, что это были случайные встречи.
Я узнавал её по походке. Если все реанимированные тяжело ступали и нехотя перетаскивали ноги, то Ллос двигалась спокойно и ровно. Она была единственной, чье сердце даже не успело остановиться в процессе извлечения души, из-за чего она разительно отличалась от других покойников. Кротость Аамы преобладала в этом теле, однако сохранялось упрямство Ллос. Она не хотела навязываться, но и не хотела оставлять меня. Это было смешно и мило одновременно. По крайней мере сейчас я так думаю, оглядываясь назад.
Тогда мне было всё равно. Я видел очередной труп, в который вдохнули жизнь. Это отношение к ней переменилось после события, о котором будет сказано позднее.
Несмотря на наш затворнический образ жизни, патруль вокруг горы лишь усиливался. Несколько Смотрящих не вернулось с дозора, а из тех, что возвращались, торчали стрелы. Один вернулся с медвежьим капканом на руке.
Эрни, как местный крысиный король, приказывал своим подчиненным устраивать набеги на запасы лагерей. Да, крысы терпели убытки, но благодаря системе, разработанной реанимированной крысой, их бытность была больше похожа на муравейник. В свободное от скуки время я делал свои наблюдения и сейчас предоставлю некоторые из них.
Во-первых, все самцы, по умолчанию, были своего рода воинами и рабочими. Они исполняли приказы Эрни, а в свободное время спаривались с самками.
Во-вторых, самки занимались продовольствием, они следили за своеобразными складами, которые пополняли самцы, а также вместе следили за потомством. Я слышал о плодовитости крыс, но не подозревал, что они настолько сильно плодовиты.
В-третьих, были организованы своего рода крысиные ясли, в которых складировались все малыши, до достижения своего полового созревания. На страже этих яслей стояли две огромные крысы. Они были похожи на небольших собак. Им скармливали мясо, или же мертворожденных грызунов.
В-четвертых, крысы забирали с собой тела умерших собратьев, они, в свою очередь, разделывались самками и помещались в склады. Их шкурами усеивался пол крысиных яслей.
Если бы мне сказали, что крысы способны построить такой строгий режим, я бы не поверил. Но харизма и сила Эрни смогла безоговорочно подчинить всех грызунов в округе в одну единую стаю.
Отношения с внешним миром у нас были накалены. По последним донесениям было видно, что прибыли паладины Истинного Пути, а значит, что от заклинаний профессора не будет никакого толку. Хуже было то, что прибыли гномы. Гномы, как и дворфы, способны слушать камни, как бы глупо не звучало это словосочетание. Их божество Дарпин даровало подземному народу эту способность. Как говорят дворфы: “Камни говорят мало, но всегда по делу”. Это означало, что обнаружение входа в наше убежище было лишь вопросом времени.
Наша кузница не замолкала ни на минуту. Дуб ковал оружие и броню, а Оонд помогала ему в работе. Да, оружие не отличалось дизайном, было грубым, но действенным. Ооно не расставался со своим трофейным молотом. Дуб выковал для него подобие ошейника, чтобы зафиксировать поврежденную шею. Для Кентавра было выковано нечто вроде копья, которое больше походило на железную сваю. Все упорно к чему-то готовились.
Либен ни на минуту не покидала мистера Глауба. Невольно возникла ассоциация с шахматами: слабый король и сильная королева, которая его оберегает. Оонт приносила им еду в корзинке. Прежний скверный нрав как рукой сняло, она стала полностью исполнительной и главенствовала лишь над Смотрящими. Ллос и та ходила по убежищу, сжимая в руке большой топор лесоруба, один из инструментов, украденных из селения. Становилось не по себе от молчаливой синекожей девушки, расхаживающей по убежищу с топором наперевес.
Все готовились. Я не знал к чему, и мне было не по себе от такого большого числа существ, находящихся в Звёздном зале. Насколько мне было известно, в глубине пещеры, на нижних уровнях то и дело продолжались какие-то работы. Проходя мимо лестницы, я слышал удары кирки. Неужели они копали запасной выход из пещеры?
Но всё произошло ровно через неделю, после реанимации Либен.
Я как обычно лежал в кровати, когда начался штурм. Он сопровождался подрывом входа в наше убежище. Взрыв был такой силы, что с вершины горы сошёл оползень, который смёл небольшую часть войск нападающих. Кто был повинен за взрыв, мне не известно до сих пор, но после взрыва началась настоящая бойня.
