Я выбежал из своей спальни и тут же спрятался обратно, потому как стрела просвистела в дюймах у моего лица. Я аккуратно выглянул из своей комнаты и следил за ходом боя. В пещеру повалилась толпа людей в сверкающих доспехах. Её встречали Тим и Минотавр, вооруженные огромными дубинами. Силы нападающих представляли собой объединение паладинов Истинного Пути и Праведного Молота, а также отряда лучников, которые осыпали наших реанимированных созданий градом стрел. По всей видимости, стрелы были освящены, потому как попадая в тела мертвецов, вспыхивали ясным пламенем. Паладины различались друг от друга своим вооружением. Истинный Путь были вооружены мечами и щитами, в то время как Праведный Молот использовали двуручную версию оружия, указанного в своём названии.
Однако доблесть и уверенность паладинов пошатнулась, когда Минотавр поднял на свои острые, как копья, рога одного неосторожного паладина. Стремительность наступления замедлилась, когда Тим своей дубиной смял в лепешку другого воина света. У меня до сих пор в ушах стоит треск его костей.
Неожиданно для себя я отметил, что наши реанимированные творения отступали в нижние ходы пещеры. Их отбытие прикрывали Ооно и Оонд, у которой в каждой руке находилось по искривленному мечу. Соседняя со мной спальня отворилась, и из неё выбежала Либен, держащая на плече мистера Глауба. Профессор увидя меня, протянул в мою сторону руку и крикнул:
— Сэмвайз! Сэмвайз!
Я хотел было побежать за ним, но путь мне преградила Ллос.
— Пропусти, я должен пойти за ним.
— Нет, Сэм, не должен.
Я хотел было оббежать её, но она схватила меня свободной рукой и крепко прижала к себе. Вырываться было бесполезно. Я кричал как в истерике:
— Мистер Глауб! Мистер Глауб!
Профессор же протягивал руку в мою сторону и обливался слезами. Либен унесла его на нижний уровень. Больше я никогда не видел профессора. Я не знаю, что с ним стало далее. Быть может он в конец обезумел, а может быть его реанимировали. Я не знаю.
Битва продолжалась. Я услышал восторженный вой толпы, когда одному из паладинов удалось разбить ногу Минотавру. Из-за его массивности, он потерял равновесие и упал. И священный молот опустился на его голову. Толпа ликовала, но она не знала, что сердце Минотавра могло биться вне зависимости от тела. Вперёд вырвались несколько реанимированных существ и прикрываемые ударами Тима, которые отбрасывали зазевавшихся паладинов словно тряпичные куклы, подобрали и вынесли тело чудовища.
Ллос взяла меня за руку и потащила.
— Куда ты меня ведешь?
— В безопасное место.
— Отпусти, я хочу к мистеру Глаубу! — я пытался вырваться.
— Я этого не хочу! — чуть ли не закричала Ллос, прижала меня к себе и поцеловала в губы. Поцелуй бы столь же холоден, однако реакция девушки меня ошарашила. Я уже перестал сопротивляться.
Я видел, как в толпу паладинов на полном скаку влетел Кентавр, снося паладинов своим гигантским копьем. Однако нашелся воин, который подшиб лошадиные ноги, и Кентавр, оступившись, влетел в толпу, попутно снеся часть людей. Он пытался встать, но одну руку придавила его туша. Чудовище лягалось ногами, свободной рукой держало копье и отбивалось им от наплывающих людей, но их оказалось слишком много. Я услышал крик, сопровождаемый безумным ржанием, и Кентавр умолк.
Ллос вывела меня к нашему ходу, ведущему в старое убежище, и силой зашвырнула внутрь, да так, что я еще какое-то расстояние проскользил на спине. После чего своим топором начала рубить деревянные опоры у входа. Конструкция была выполнена специальным образом, что вход мог легко завалить любой из наших мертвецов.
Когда я сообразил, что она пытается сделать, то тут же вскочил на ноги, но было уже поздно. Потолок начал рушиться и крупные камни один за другим закрывали проход. Ллос смотрела на меня с кровавыми слезами на глазах. Поднялся грохот, и я не слышал её слов, но прочитал по губам ею сказанное.
После этого каменная стена разделила нас, и я погрузился в полную темноту. До меня еще доносились звуки битвы: звон оружия, крики тяжело раненных людей и многое подобное. Я был зол на Ллос. Она решила разлучить нас с мистером Глаубом, без какого-либо нашего согласия!
Я попытался сдвинуть камни, но всё было тщетно. Я плакал как ребёнок и всё кричал:
— Мистер Глауб! Мистер Глауб!
А затем просто сел на пол и закрыл лицо руками. Лишь после этой истерики я начал думать над словами, произнесенными Ллос. Она сказала:
— Я люблю тебя, Сэм.
Это осознание как гром поразило меня. Ллос решила спасти меня, она даже перекрыла возможность паладинов напасть на меня. За мертвецами всегда будет погоня, им никто не даст покоя в этом мире. Ллос понимала, что я не такой, как они и захотела меня спасти, дать мне возможность жить. Хотел я того или нет. Она просто решила за меня, что я должен жить.
Мистер Глауб… Аама, или лучше звать тебя Ллос… вы вдвоем сделали для меня больше, чем кто-либо за всю мою жизнь. Вы пытались меня спасти, сберечь, но всё напрасно, я угодил в тюрьму.
