Говард ЛАВКРАФТ
ПОИСКИ ИРАНОНА
По гранитному городу Телосу бродил молодой белокурый человек. Его волосы блестели от мирры и были украшены венком из свежих виноградных листьев, а тело покрывала пурпурная туника, порванная в некоторых местах горным вереском.
Жители Телоса, темнокожие, серьезные и степенные, жили в домах строгой квадратной формы. Они отличались подозрительностью и недоверчивостью, поэтому у каждого незнакомца интересовались, откуда он идет, куда держит путь, как его имя и какое у него состояние.
На все эти вопросы молодой человек отвечал так:
"Меня зовут Иранон. Родом я из далекого города Аиры, о котором у меня сохранились лишь смутные воспоминания, но в который я очень хочу опять вернуться. Мое призвание состоит в том, чтобы создавать красоту сотканную из воспоминаний о моем детстве. Я пою гимны, которые выучил еще в моем родном городе. Мое богатство - это мои песни. В песнях, которые я исполняю по вечерам в саду, при неясном свете луны, когда легкий западный ветерок почти беззвучно колышет лепестки лотоса, звучат мои надежды и мечты."
Услышав все это, почтенные жители гранитного города собрались на совет. Смех и песни были им незнакомы. Лишь иногда, весной, они позволяли себе обратить свой взор в сторону Картьенских холмов и подумать о лютнях и танцах, о которых слышали от немногочисленных путешественников, посещавших город. Только поэтому горожане благосклонно разрешили незнакомцу остаться и исполнить свои песни в саду перед Млинской башней, хотя им и не пришлись по душе ни яркий цвет его порванной туники, ни блестящие волосы, умасленные ароматической смолой, ни его золотой звонкий голос.
Вечером Иранон исполнял свои песни.
Какой-то подслеповатый старик утверждал, что видел ореол вокруг головы певца, когда тот пел свои песни. Но большинство жителей Телоса зевали от скуки. Одни смеялись, другие дремали: ведь в песнях Иранона не было ничего полезного или нравоучительного. Он пел только о своих воспоминаниях, надеждах и мечтах.
"Я помню сумерки, луну и сладкие песни, убаюкивающие меня. Из моего окна я видел улицу, наполненную золотистым светом, тени, вальсирующие на фоне мраморных домов. Я вспоминаю лунный квадрат на земле и исходящее от него сияние, призрачные фигуры, танцующие в лучах ночной звезды, когда моя матушка пела мне колыбельную песню.
Я помню яркое летнее солнце, взошедшее над цветистыми холмами. А еще я помню сладкий запах цветов, принесенный южным ветром, от которого начинали шелестеть деревья.
О, Аира, мой мраморный и берилловый город! Как многолики твои красоты! Как любил я твои ароматные и влажные рощи, расположенные на другом берегу благословенной реки Нисра. А эти каскады маленькой реки Кра, несущей свои воды в зеленую долину. В благодатных рощах дети плели гирлянды. И в сумерках под высоким горным деревом я предавался мечтам, созерцая огни города, раскинувшегося предо мной, и спокойные воды Нисры, похожей на ленту из ярких ночных звезд."
"В этом городе было множество мраморных дворцов с золотыми куполами, расписными стенами, с зелеными садами, украшенными лазурными бассейнами и хрустальными фонтанами. Я часто играл в этих волшебных садах, плескался в его хрустальных бассейнах. Под сенью деревьев среди бледных цветов я предавался сладким грезам. А иногда на закате солнца я неспеша поднимался по крутой улочке, ведущей к крепости, и оттуда смотрел и любовался тобой, о Аира, мой берилловый и мраморный город, великолепный и сияющий в своем роскошном золотом наряде."
"Вот уже долгие годы я грущу о тебе, о Аира. Еще в юности я познал изгнание, но отец мой был твоим Королем, и я еще вернусь к тебе, потому что так предначертано мне Судьбой. Я ищу тебя во всех краях и однажды найду тебя и буду повелевать твоими лесами и садами, улицами и дворцами. Я буду петь для людей, которые поймут и оценят мои песни и будут слушать их без смеха. Потому что я - Иранон, принц города Аира."
В эту же ночь жители Телоса заперли незнакомца в хлеву. Утром архонт города пришел к Иранону и приказал ему отправляться в мастерскую сапожника и стать его учеником.
- Но я Иранон, певец, и я не чувствую в себе призвания быть сапожником, ответил тот.
Все должны работать в нашем городе. Таков закон Телоса, - ответил ему архонт.
- Но зачем вы работаете? Чтобы жить и быть счастливыми, не так ли? А если вы работаете, чтобы работать еще больше, то когда обретете вы свое счастье? Разве жизнь сама создает красоту вокруг себя и слагает песни? И если среди вас не будет певцов, для чего тогда плоды вашего изнурительного труда? Работа без песен, все равно как долгий день без конца. Даже смерть кажется мне приятнее этого.
Но лицо архонта оставалось мрачным и суровым. Слова Иранона не дошли до его сердца, и он снова обратился к чужеземцу:
