Сокрушенная горем и недоверием юноши Тики-так ушла, обозвав его предателем и изменником. Ристард же мучился все утро. Он не мог покинуть аптеку в рабочее время и с нетерпением ждал обеда, чтобы сбегать домой и проверить все самому. К двенадцати часам от учителя принесли записку, что они с Ноэлем при посещении больных столкнулись с тяжелым случаем заболевания, а потому останутся в доме пациента до вечера, а может, задержатся и на ночь. Была ли эта записка настоящей? Много раз юноша порывался побежать то к одному, то к другому из своих друзей проверить, как у них дела, но мысль о том, что он приведет и оборотня, останавливала его. Едва дождавшись обеденного перерыва, он бросился домой, чтобы увидеть Тики-так. Дверь была заперта. На кухне посуда стояла нетронутой. Он осмотрел дом: девушки нигде не было. Волнение его возросло, но тут время перерыва закончилось. Ристарду пришлось вернуться в аптеку, так как люди оборотня зорко следили за работой лавок, мастерских и учреждений. Всякий, не оказавшийся на месте в рабочее время, подлежал как изменник занесению в списки на съедение. К вечеру юноша чувствовал себя совсем разбитым и больным. Словно молот, в его мозгу стучала всего одна мысль: «Пусть, когда я вернусь домой, все уже будут на месте и всё выяснится». Однако его надежды не оправдались: уже издалека он увидел, что в окнах нет света.
После закрытия аптеки и других учреждений у жителей Мольны оставался свободным час до того времени, когда они были обязаны потушить огни и лечь спать. Ристард, для которого неизвестность была уже невмоготу, решил использовать этот час для небольшой разведки. Он прихватил свои давно требовавшие починки башмаки и отправился к одному из «братьев», который работал сапожником. Ему открыла молодая жена сапожника и сообщила, что ее мужа вызвали во дворец одного из друзей оборотня, и он еще не возвращался. Это известие потрясло измученного Ристарда. Он вообразил, что товарищ его схвачен, как и Тики-так, и решил вернуться домой, чтобы не возбуждать своим посещением подозрений против тех, кто еще случайно не попал в поле зрения людей оборотня. В том, что за ним следят, и что он сам находится в числе подозреваемых, Ристард не сомневался. Он провел страшные вечер и ночь в пустом доме лекаря, пытаясь казаться спокойным и делать все как обычно, потому что оборотень мог незримо присутствовать в доме. Вот когда он в полной мере понял весь ужас повседневной присказки жителей Мольны: «Тихо, оборотень среди нас!»
Под утро, лежа одетым на постели, с лицом, спрятанным в подушке, Ристард услышал звук поворачивающегося ключа, а затем шаркающие шаги учителя и голос Ноэля. От радости у него из глаз брызнули слезы. Однако он не побежал вниз, боясь, что добрый старик начнет расспрашивать его, а дождался, пока Ноэль поднимется к нему в спальню, так как они спали в одной комнате.
– Что случилось? – спросил Ноэль, едва вошел. – Ты не спал и не гасил свечу всю ночь?
Ристард молча бросился к нему и крепко обнял. Ноэль почувствовал, что щека друга влажная, а сам он дрожит.
– Сейчас ты мне все расскажешь, – сказал он и начертил волшебный круг, окутавший юношей волшебным маревом.
Этот круг они не чертили уже три недели, так как, наткнувшись на него, оборотень сразу бы догадался, в каком доме проживают люди, относящиеся к тайной организации. Однако на этот раз разговор обещал быть серьезным, и им пришлось рискнуть. Справившись с волнением, Ристард рассказал о странной выходке и исчезновении Тики-так, а также об исчезновении сапожника.
– За сапожника ты зря волнуешься, мы его встретили, когда возвращались домой. А что касается Тики-так, то она не могла прийти к тебе вчера в девять часов утра, так как под предлогом посещения больной бабушки я отправил ее передать кое-какие сведения нашим братьям, живущим в окрестных деревнях, – выслушав Ристарда, сказал Ноэль. – Я сам проводил ее до ворот и проследил, как ей выписывали разрешение покинуть город на два дня. Это было в девятом часу утра. Кстати, я оставил тебе на всякий случай записку на тумбочке, что Тики уходит.
Ристард посмотрел на тумбочку, которая вошла в нарисованный волшебный круг, чтобы им было где присесть во время разговора. На ней действительно лежала записка, которую накануне он, пребывая в расстроенных чувствах, не заметил.
– Но если Тики-так в девять утра вышла из городских ворот, значит, ко мне ворвался оборотень? – спросил Ристард.
– Видимо, да. Поздравляю с первым крещением, – усмехнулся Ноэль.– Значит, он знает не только о том, что есть тайная организация для борьбы с ним, но и то, как мы узнаем друг друга. А, кроме того, подозревает, что жильцы нашего дома играют в организации первые скрипки, и пытается спровоцировать нас на неосторожные действия.
– Почему же он сразу не схватит нас, если ему известно так много? – пораженный нарисованной другом картиной, спросил Ристард.
