– Он не знает наших планов и возможностей. Он не знает, кто его самый сильный и опасный враг. Он боится спугнуть нас раньше времени и потерять концы, – медленно сказал Ноэль, кусая губы и хмурясь. – Одно могу сказать тебе точно: оборотень вычислил тебя, Тики-так и меня и теперь не оставит нас в покое.
– Что же теперь делать?
– В первую очередь оповестить братьев, чтобы они носили кольца вразнобой и перестали использовать их как опознавательные знаки. Во-вторых, нужно некоторое время не встречаться с остальными, чтобы не навести на них подозрение. Я передам свое руководство «братьями» Мольны брату Терновнику. Что ты об этом думаешь?
Брат Терновник был высокого роста юноша с песочного цвета волосами и светлыми глазами. Он жил на соседней улице и работал в типографии печатником. Ристарду он казался слишком строгим и неприступным. Он подозревал, что тоже не нравится брату Терновнику. Однако печатник был умен, решителен и смел, а потому он согласился. Юноши решили на первых порах посвятить в историю посещения оборотнем аптеки только одного брата Терновника, чтобы не сеять панику и страх в рядах «братьев», а смену руководства объяснить необходимостью конспирации.
9.
Прошло две недели. В городе было тихо. «Братья колец» не собирались, не чертили волшебных кругов. За время, прошедшее со дня собрания, на котором оборотень пытался пробиться сквозь волшебное марево, его слугам не удалось заметить ничего подозрительного. Можно было подумать, что «братья» провалились сквозь землю, если бы о них не напоминали постоянные нападения на конвои, сопровождавшие обреченных на съедение жертв оборотня.
В один прекрасный майский день, когда солнце, похожее на чистый золотой диск, ласково пригревало, а воздух был напоен ароматом распускающихся листьев, Ристард шел по улице от одной женщины, которой он по заданию учителя относил лекарство. В одной руке у него была маленькая корзинка, а в другой – записка, в которой больная указала, с какого по какое время юноша у нее находился. По его просьбе время было чуть продлено, так как ему хотелось прогуляться по весеннему городу, а приказом оборотня жителям Мольны запрещалось ходить без дела по улице. Не смотря на постоянную угрозу своей жизни, встречавшиеся юноше по пути горожане, поддавшиеся весне, выглядели оживленно. Некоторые смеялись и пытались острить, но соседи тут же их одергивали неизменной фразой: «Осторожно, оборотень среди нас!»
Ристард сам был опьянен весной. Он любовался высокими шпилями городских башен, которые как иглы вонзались в голубое небо. На их верхушках покачивались от ветерка флюгеры в виде золотых петушков и кошек. Молодой человек остановился на мосту и улыбнулся, коснувшись рукой изумрудного мха, покрывавшего его старые бока. В воде канала отражались белые облака. Ристард совсем замедлил шаг, залюбовавшись молодой травкой, пробивавшейся между плит, покрывавших мостовую. В этот момент он позабыл о напряженном ожидании ареста в последние дни, о ходящей по пятам опасности, о жалости к старому учителю, который и не подозревал о том, что ему грозит по вине учеников.
– Посторонись! – раздалось вдруг на улице и, едва Ристард успел прижаться к нагретой солнцем стене дома, как мимо него пронеслась кавалькада разукрашенных лентами и перьями всадников – слуг кого-то из друзей Заграбастала, расчищавших путь своему господину. За всадниками следовали закрытые носилки, обитые красным с синими полосами шелком, которые несли двенадцать могучих черных невольников, одетых в малиновые шаровары и белые тюрбаны. С крыши носилок свешивались золотые шнуры с кистями, а на руках и ногах невольников позванивали золотые браслеты. За носилками следовало еще несколько всадников, замыкавших шествие. Процессия проследовала мимо Ристарда, но внезапно порядок ее нарушился, раздались крики и горестные вопли.
– Господину плохо! Господину плохо! – кричали слуги, бестолково мечась вокруг опущенных на землю носилок и мешая друг другу. – Скорее доктора!
– Я знаю, вон тот мальчишка – ученик лекаря! Тащите его сюда! – приказал один из всадников, указывая пальцем на Ристарда.
И не успел юноша глазом моргнуть, как несколько пар сильных рук, невзирая на его возражения о том, что он стоит только на первой ступени обучения лекарскому мастерству, поволокли его к носилкам и втолкнули в них. Лязгнула железная дверца. Раздалась команда: «Взяли! Бегом марш!» – и носилки продолжили путь.
Когда глаза Ристарда, упавшего на пол, привыкли к полутьме, в которую его втолкнули с яркого света, он увидел себя в железной клетке, запертой на замок и закрытой со всех сторон тканью. Кроме него в носилках-клетке никого не было.
«Кажется, оборотень пошел в наступление», – мелькнуло у него в голове. Звать на помощь юноша не стал, потому что жители Мольны скорее разбежались бы кто куда, чем вздумали помочь ему.
