Сирота ударил его жеребца ногой в подвздошье и прыгнул в сторону. Подельник Рингера, свесившись с седла, вцепился ему в плечи, но это было даже на руку Тахиосу. Вырвав из-за пояса ножи, он ударил двумя руками, слыша, как что-то гневно кричит горец, и попал - в шею и под мышку противнику. Воин сполз ему на спину, заливая своей кровью, а его лошадь отпрянула, толчком опрокинув Тахиоса на землю. Он сбросил с себя труп и увидел, что Рингер корчится в седле, держа наполовину обнажённый меч, а между лопатками у него торчит стрела и Кискейлт, привстав на стременах, вновь кричит Домарду:
- Зачем? Ты обещал мне!
Рыцарь действительно был у края поляны. Он успел достать меч и опустить забрало на шлеме, но понимал, что горец способен выпустить три стрелы, прежде чем они сойдутся и любая их них могла поразить насмерть с такого расстояния. Они оба знали, чего стоят как воины.
- Зачем? - срывающимся от ярости голосом повторил вопрос стрелок. - Говори, предатель! Мы делили с тобой хлеб и кров, я думал, что обращаюсь к другу!
Рингер, хрипя, свалился под копыта своего коня и тот с тревожным ржанием отбежал к елям.
- Ты не знаешь, что может предложить Чернокнижник, - голос, прозвучавший из-за забрала был голосом обреченного, и Тахиос стал медленно подниматься, чтобы не попасть под копыта во время гибельной атаки.
- Ты нарушил своё слово!
- Что сделано, то сделано. У тебя меч на поясе - дай мне честный поединок.
- Отзови тех, что идут за мальчишкой, - потребовал Кискейлт, - дай им сигнал и беги.
- Нет. Во имя былой дружбы, дай мне умереть с честью.
- Я пристрелю тебя, как собаку!
- Я всё равно нападу! - выкрикнул Домард, и конь его взвился на дыбы, - Бейся мечом или будь ты проклят!
Он готов был атаковать, но мешали лошади, что до сих пор стояли между ними.
- Сойди с коня, и я дам тебе поединок, - хмуро приказал Кискейлт и наконечник его стрелы следил за тем, как рыцарь спешивается. - Брось щит, сир.
Домард размахнулся и отшвырнул щит вглубь леса, а потом очертил тускло сверкнувшим клинком круг над своей головой.
- Ну?
Горец снял стрелу с тетивы, убрал лук в колчан и спрыгнул на землю. Увидел Тахиоса, который уже забрал меч у Рингера и одобрительно кивнул.
- Расплатись с ним, если удача отвернется от меня.
- Хорошо.
Горец обнажил короткий и толстый меч, чем-то напоминающий мечи легионеров империи и, не произнося больше ни слова, бросился к рыцарю.
Они сошлись и ярость одного не уступала отчаянию другого. Напор Кискейлта был страшен, он проломил защиту Домарда и его меч дважды с грохотом врезался в шлем рыцаря, тот пал на одно колено, обхватил горца за пояс, и швырнул его в грязь, собираясь навалиться сверху, пока он будет валяться лицом вниз, но стрелок вывернулся и они покатились к краю поляны, сжимая друг друга в объятиях.
Тахиос совсем близко услышал ответный волчий вой, сорвался со своего места и побежал к дерущимся, но Кискейлт уже вставал, отирая кинжал о штаны.
- Идём, нам надо спешить.
Сирота подал ему меч, который выпустил Домард и стрелок, хмыкнув, взялся за рукоять. Меч был хорош. Прихрамывая, горец пошел к своей лошади, но Тахиос остановил его, схватив за руку.
- Смотри.
В ложбине двигалась цепочка огоньков - и было понятно, что ловцы стремятся замкнуть свой круг.
- Да быстрее же, - Кискейлт вновь потащил юношу к лошадям, но Тахиос словно не видел смысла торопиться.
- Как ты думаешь, кому он мог продать меня - дознавателю? - спросил сирота, когда горец взялся за луку седла.
- Мальм не стал бы так рисковать - его люди взяли бы нас у городских ворот - для признания вины этого достаточно.
Тахиос кивнул, он так и думал.
- Тогда остаётся только один...
- Да пожрёт его кишки Йарох-Дагг, - мрачно посулил горец, оглядываясь с высоты седла. - Я понял, о ком ты говоришь.
- Ты думаешь, от него можно убежать? - юноша махнул клинком Рингера, пробуя, как он лежит в руке.
- Он не всесилен, в конце-то концов, - заорал Кискейлт, не выдержав. - Какие бы демоны ему не подчинялись - он не сам Тёмный принц!
- Это верно. Ты езжай.
Сирота тихим свистом подозвал свою лошадь и успокаивающе похлопал её по шее. Посмотрел на лежащего вверх лицом Рингера. Убийца тяжело дышал, на губах его пузырилась кровь, но он был ещё жив. Лучник нависал над ним, но ничего не спрашивал, потому что уже начинал догадываться, что задумал Тахиос.
- Кискейлт, ты умирал когда-нибудь?
- Нет, - признал горец, - не случалось.
- Когда умираешь, приходят огромные ледяные тени... посмотреть.
- Это страшно? - спросил стрелок.
- Да.
Кискейлт вздохнул, услышав поблизости треск ветвей.
- Мы ещё можем прорваться.
- Я ранен, - напомнил Тахиос. - И если уж мне не случится увидеть Дахату, то хочу добраться до него. Попытаться... У тебя лук, ты езжай.
Кискейлт кивнул, но не сдвинулся с места.
- Это стоит того.
На поляну выехал первый всадник в рогатом шлеме, но факела при нем не было, что не помешало горцу загнать свою стрелу прямо под подбородок противника.
Тахиос сел в седло и заставил свою лошадь встать так, чтобы он мог прикрывать спину Кискейлта.
