Когда она вошла в пещеру, огонь гудел, пламя было ярким и чистым, вылизывая стену так, что её очертания колебались перед глазами. Отер лежал на земле с безмятежной улыбкой. Дева оглянулась на вход: её не отпускало чувство, что кто-то смотрит в спину, чувство чего-то незавершённого тревожило её. "Это всё кости, кости, обряд и эта ночь. Но будь я проклята - удалось же!"
Малтефон встал так, чтобы лёгкий белесый дымок не тревожил его и, воздев руки, начал нараспев читать заклинание.
Резкие звуки царапали гортань и само пространство, дева смотрела слезящимися глазами и видела, как на стене, за завесой огня тонкой трещиной разгорается
Алвириан ощущала странное раздвоение: одна её часть запоминала нечеловеческую речь, а вторая видела, как блестящая черная вода покрывается алыми отблесками и по ней скользят огромные, невероятные четырёхпалубные галеры с золотистыми парусами, изукрашенными оберегающими письменами.
Малтефон пронзительно выкрикнул завершающие слова и упал на колени.
Дверь сияла перед ними, отчётливо видная сквозь пламя.
- Теперь... вы можете... войти.
- Помоги мне поднять герцога.
***
- Малтефон не пошел с нами. Он сказал, что нужен здесь, чтобы держать нить.
- Да, Раммас научил его. Не хотелось бы потерять их обоих - они собирали нам сведения со всего севера, даже из далёкого Поморья и мифического Мхелдхеля... Пойдём.
Они устроились в колеснице и молчаливый возница повёз их во дворец со всевозможной быстротой, брызгая грязью из под колёс на редких прохожих и осыпая их ругательствами. Алвириан с удовольствием смотрела на колонны храмов, проносящиеся по левую руку и портики различных торговых контор и муниципалитета справа. Она была при деле, она была
У подножия холма дворцовая стража в начищенных шлемах и кирасах пропустила их, и они стали подниматься по широкой мраморной лестнице. На второй площадке дева, изумлённая отсутствием каких-либо людей, спросила об этом сегевела.
- Наш император приказал никого не пускать и не выпускать из дворца с тех пор как вы прибыли. Скоро Совет узнает обо всём, но не раньше, чем они подпишут договор.
"Отер никогда не пойдёт с тобой дальше границ Бенорта..." - так, кажется, говорил этот мальчишка. Алвириан прищурила глаза. Как опрометчиво делать такие заявления, и всё же... может, сегевелу следовало об этом знать?
- Ты хочешь что-то сказать мне? - словно уловил её мысли Снио.
- Господин, просто... бенорты уверены что сын Дрима Наорка не способен договориться с кем-либо, если его к этому принуждают. Иначе...
- Иначе его уже давно обработали бы в Марке, - усмехнулся глава шпионов и жестом предложил продолжить восхождение. - Но у нас есть одно преимущество - мы освободили его, это раз, и он знает, что является главой рода, потому что его отец умер. Это заставит его решиться, потому что я не думаю, что этот воитель захочет всю оставшуюся жизнь просидеть в стенах какой угодно тюрьмы, ограничивающей его право на престол. И, судя по тому, что Возариус вызвал нас - они нашли общий язык.
Наверху их вновь задержала стража и Алвириан успела бросить взгляд на Ар-Тахас. Город лежал перед ней, открытый и грязный, продуваемый весенними ветрами и ещё не знал, что вскоре его ждут перемены. Всю империю... и она была частью этого.
Возариус ждал их в своих покоях. Войдя, дева и сегевел хотели преклонить колени, но он запретил им это.
- Вы достаточно послужили этим стенам, - император прошел к окну, потом повернулся. - Дева, то, что ты сделала, заслуживает самой высокой награды, и я дам тебе её. Если твой род чем-то запятнал себя - все грехи с него сняты. Но у меня есть ещё одно задание для тебя.
- Повинуюсь, ваше величество, - выдохнула Алвириан.
- Этот герцог... он, пошел на некоторые уступки. И в знак нашей дружбы доверил мне тайну, которая у него была, - Возариус подошел и погладил деву по щеке. - О которой ты сообщила нам из Алтутона. Он сказал, где находится Зеркало Мира.
Снио еле слышно вздохнул и Алвириан поняла, что это для него не новость.
- Ты привезёшь мне его. А если не сможешь - разузнаешь всё о том месте, где его хранят, и мы пошлём легион, целую армию, если понадобится.
- Да, ваше величество.
- Ты отправишься завтра же, тебе дадут лучших коней и все средства. Это недалеко, - император улыбнулся и словно сбросил с себя некий груз. - В Туэркине.
Увидев опухшие фаланги, Камесина сводила Тахиоса к лекарю и оплатила его услуги. Теперь рука юноши покоилась на повязке, сломанные пальцы были надёжно схвачены льняной тканью, и вся ладонь была обмазана гончарной глиной, которая вскоре затвердела.
На обратном пути Тахиос раздумывал, стоит ли просить девушку об одолжении. Та шла, раскланиваясь со знакомыми и разглядывая то, что ей было интересно. Она не навязывалась. Когда молчать стало невмоготу, юноша решился.
- Камесина, я благодарю тебя за заботу, но... как мне отплатить тебе? Все мои деньги и вещи остались в гостинице...
- Мы можем зайти за ними, - легко согласилась девушка, словно это он и предложил. - Где ты останавливался?
