Бенорты были выносливыми непревзойденными охотниками и несли охрану вокруг ставки, оставаясь незамеченными нетренированному глазу.
Тахиос посматривал на широкие плечи Дарга – главного в этой троице и невольно представлял, как под покровом ночи к Дахате заходят вот такие же, а снаружи, мерзко улыбаясь, их ждет Танкред с фонарем…
– Близится ночь, разве это разумно – выезжать за пределы, где нас могут прикрыть свои?
– Ты либо трус, либо дурак, – насмешливо сказал скачущий слева Ранар, чьё лицо было обезображено двумя страшными шрамами. – Думаешь, анриакцы повсюду? Да они нос высунуть из своего лагеря боятся – мы вырезаем любые отряды в которых меньше ста человек, и их хваленые разведчики даже подобраться к нам не могут.
– Надо остановиться! – настаивал Тахиос. – Я знаю, о чём говорю!
Дарг на скаку развернулся и смерил его взглядом.
– Заткнись, щенок! Здесь никто не боится темноты.
Вместо ответа сирота сплюнул и пришпорил свою лошадь, вклиниваясь между Ранаром и Даргом, чтобы свернуть в лес. Оторваться ему не дали, настигнув у ближайших кустов. Юноша сымитировал падение с седла, юркнул в гущу брусники, ощущая резкий запах её цветков. «Весна пришла. Весна пришла, а мы убиваем друг друга», – не к месту подумал Тахиос, услышал, как сзади рычит Дарг, прорываясь сквозь упругие ветки, и что-то ударило его под правую лопатку, на миг придавив к земле. Рванувшись вновь, Тахиос понял, что его достали тупым концом копья, сбив дыхание. Он ужом вертелся в кустах, расцарапав руки и лицо, но его обложили с трёх сторон, и Ранар, прыгнув с коня, успел вцепиться ему в ногу. Юноша лягался, но воин навалился и сдавил его так, что рёбра затрещали. Потом подоспели остальные двое и общими усилиями вытащили сироту на открытое место.
– Сдается мне, тебя надо как следует проучить, – тяжело дыша, сказал Ранар и Тахиос с удовлетворением заметил, как у него вздуваются шишки на виске и скуле. – Что скажешь, Дарг?
Главный плюнул Тахиосу на сапог и, ни слова не говоря, перетянул сироту плетью.
– Клянусь Лигом, – взвыл юноша, – как только мы окажемся у Ульрики, я отплачу тебе сторицей! Развяжи меня и дерись как мужчина!
Дарг на секунду оторопел, потом расхохотался и бросил плеть.
– Хочешь проучить меня, заморыш? Давай! Гамри, развяжи его.
Гладковыбритый воин с хищным лицом одним взмахом кинжала перерезал веревку на запястьях Тахиоса.
– Ну же, имперский прихвостень, пошел, – подбодрил его Дарг, подкидывая на ладони отливающий синевой клинок. – Только не обижайся, если малость поцарапаю твою смуглую рожу.
Ранар, усмехаясь, бросил юноше под ноги свой квилон и Тахиос поднял его.
Вожак стоял, чуть подбоченясь, но было видно, что это уловка, чтобы спровоцировать Тахиоса напасть.
– А теперь, – сказал юноша, пару раз глубоко вздохнув. – Мы остановимся здесь и заночуем, или клянусь Кжалом, я вскрою себе вены.
– Да он как есть свихнувшийся, Дарг! У него каша вместо мозгов и вода вместо крови!
– За такие шутки, гадёныш, я отрежу тебе ухо, – прорычал Дарг, подходя.
Тахиос направил остриё себе в горло, но это не смутило главаря, так как он был уже в шаге от юноши и надеялся быстро закончить дело. Он попытался ухватить Тахиоса за кисть правой руки, одновременно протягивая свой клинок к лицу противника, но сирота пнул его в голень и стремительным выпадом ударил по рукояти даргова кинжала. Фаланги мизинца и безымянного пальца упали на прошлогоднюю листву, мгновенно сориентировавшийся Дарг левой огрел Тахиоса по уху, и отскочил, перехватывая кинжал. Юноша, у которого в голове зазвенело, тоже отшатнулся, машинально перекрестив воздух двумя ударами. За его спиной отчетливо выругался Ранар.
– Если ты убьешь меня, – снова сказал Тахиос, видя, как наливаются кровью глаза Дарга и зная, что он до сих пор опасен, – Белон тебя колесует. Мы делаем одно дело, и я хочу сделать его хорошо. Смотри, – юноша внезапно бросил квилон на землю, – я…
Главарь прыгнул вперед, занося свой кинжал, но Гамри успел повиснуть у него на плечах, блокируя руку с оружием.
– Погоди, Дарг, погоди, он не стоит того. Не стоит, я говорю! Давай перевяжем руку.
Они тяжело возились в двух шагах от Тахиоса, который краем глаза успевал следить за Ранаром, ибо он беспокоил юношу больше всего.
– Ранар, да помоги же мне, он потеряет ведро крови пока до него дойдет!
Сплюнув, Ранар неторопливо подошел к своей лошади и стал копаться в седельной сумке. Потом вернулся, неся в руках чистую тряпицу и флягу с вином.
– Ладно, Дарг. Тебе надо выпить.
– Ранар дело говорит. Слышишь, глотни-ка.
Дарг всё разворачивался в сторону Тахиоса, как бык, и Ранар удерживал его с большим трудом.
– Видишь, я не бегу, – сказал Даргу юноша. – Тебе перевяжут руку, а у Ульрики мы можем окончить наше дело мечами. Дотерпишь?
– Сука, я дотерплю, – выдохнул багровый от гнева главарь. – Я тебе кишки в глотку запихаю, за то, что ты сделал.
– Тогда пусть тебя перевяжут, – пожал плечами Тахиос, – и остановимся на ночлег.
