– А ты меня, несомненно, видела. Но к делу. Снио рассказал тебе всё или ещё расскажет, но я тоже читаю донесения его агентов и иногда нам с сегевелом приходят в голову разные мысли. Серый, человек, к сожалению, прагматичный, а я настаиваю, чтобы в отчетах упоминались разные интересные вещи и случаи… если они заслуживают упоминания. И щедро награждаю тех, кто говорит правду. Ты понимаешь, о чём я?
– Понимаю, ваше величество.
Император пристально на неё посмотрел.
– Снио даст тебе последнее донесение его человека. Там говорится о Зеркале Мира. Когда будешь в Алтутоне, постарайся найти того, о ком упоминают в письме и выведать у него всё об этом. Если же ты найдешь Зеркало и доставишь его в Ар-Тахас… ты хочешь что-то сказать, Снио?
– Ваше величество, – тихо, но упрямо сказал сегевел. – Зеркало Мира если и не было легендой, то всё равно потеряно во тьме веков. У девы же прямое задание. Зачем подвергать её опасности?…
– Ради несуществующей безделушки, ты хочешь сказать?
Лицо Серого не дрогнуло.
– Я хотел сказать, что можно послать другого человека. Есть же много таких… охотников за древностями.
– Верный мой слуга, – в спокойный голос императора закралась непонятная нотка. – Я бы ответил тебе, но это покажет, что один из нас глупец. Поэтому ответит она. Посмотрим, как ты обучаешь своих людей.
Смотря на гладкие широкие доски (всего числом три), и слушая, как бьётся собственное сердце, Алвириан сказала:
– Есть причины, сегевел. Потому что варвары не трогают женщин. Потому что я умею больше того, что умеют охотники за ценностями. И потому что незачем больше чем двум посторонним людям знать о том, что Анриак хочет Зеркало Мира.
В наступившей тишине она вдруг услышала тяжелое дыхание императора.
Снио Серый встал и низко поклонившись, взял левую руку Возариуса и поцеловал его перстень с блеснувшим кроваво рубином.
– Полно, полно, я знаю, ты предан мне и империи. А ты, – это относилось к деве, – проверь, правда ли то, о чем говорилось в послании. И если это так, то найди Зеркало.
– Да, ваше величество.
Возариус вновь посмотрел на Снио и равнодушно сказал:
– А не угостишь ли ты меня своим любимым вином, Серый? В этот вечер холод пробирает до костей на улицах.
– Конечно, ваше величество, – сегевел вновь откупорил фляжку.
Император сделал несколько глотков и вытер губы тыльной стороной левой руки.
– Как всегда – красное. Благодарю за заботу, Снио. Не надо меня провожать, я доберусь сам.
– Но ваше величество…
– Сам, я сказал, – Возариус стал подниматься по лестнице, оправляя на себе плащ. – А вы потолкуйте тут обстоятельно без меня, – он поднял люк и без видимых усилий выбрался из подпола. Алвириан и Снио посмотрели друг на друга. Наверху хлопнула дверь, тотчас же в квадрат проёма заглянуло чьё-то лицо. Серый поморщился.
– Чего ждешь? Ступайте за ним, только осторожно. Все.
Лицо тотчас скрылось, опустился люк, вновь поколебав пламя свечей.
– Ну вот ты и удостоилась чести видеть самого Возариуса Бесстрашного, – после недолгого молчания сказал сегевел. – Когда поедешь – будь осторожна, со всех концов империи доносят, что на дорогах стали появляться неведомые чудовища.
Тахиос сидел у стены, поджав ноги, и смотрел на посеченный деревянный щит, висящий на противоположной стене. Эту голую комнату молодой герцог выделил ему месяц назад, язвительно заметив, что своей усердной службой сирота может добиться чего-то большего. Тахиос собрал свой нехитрый скарб и перебрался в левое крыло замка.
В окно падал тусклый свет – день клонился к вечеру.
На коленях у Тахиоса лежала недавно вычищенная кольчуга, плотный кафтан свободно висел на плечах, пальцы оглаживали рукоять учебного меча. Несколько новых синяков пойдут ему на пользу, да. Научат быть быстрее и безжалостнее.
Он услышал, как лают псы, кричат стражи и скрипит подъёмный мост и насторожился. Возвращались вороны его величества – больше некому. Он поднялся, сбросив кольчугу на невзрачную кровать и выглянул в окно – во дворе на лошадях гарцевали Дэл, Броуги и их шайка. Тахиос болезненно усмехнулся, ослабив ворот кафтана, потер плечи и стал собираться.
