Тахиос корочкой выскреб со дна остатки мяса, отбросил глубокую чашу и понял, что не сможет сейчас заснуть. Нарождающийся месяц тускло светил на заиндевевшие стены, караульный двор внизу казался черным провалом – даже факелов отчего-то не зажгли, хотя наверняка фонари горят перед главными воротами. Потянувшись, юноша встал и решительно накинул плащ себе на плечи.
Дева въехала в Алтутон два дня назад, и с тех пор никак не могла поймать удачу за хвост. Все связующие нити, казалось, были оборваны.
Стражи на главных воротах придирчиво осмотрели её, ощупали седельные сумки, а десятник потребовал сказать, остановится такая странная чужеземка.
Алвириан назвалась племянницей Кесковита – старьёвщика с Мокрой улицы и стражи обменялись понимающими взглядами. Эти взгляды деве не понравились. Они говорили о том, что в ближайшие дни в дом Кесковита могут постучать блюстители закона, прибывшие с проверкой.
Когда же она проехала по заметённым снегом улицам и увидела на месте лавочки лишь полуобвалившиеся стены со следами недавнего пожара, в её сердце закралась тревога.
В ближайшем трактире степенный хозяин прикинулся замкнутым человеком – говорил немного и неохотно, смотрел так же пристально, как и стражи, за комнату заломил несусветную цену и спокойно смотрел, как она трясущимися пальцами отсчитывает на ладони серебро.
– Я буду вынужден доложить о вашем пребывании страже, – сказал он, пряча плату в кошель на поясе. – И они меня обязательно спросят, что вы здесь делаете одна, в такое время года.
– Я ищу дядюшку, он часто останавливался у вас, – и Алвириан назвала купца из Анриака, который должен был ожидать её в этом самом «Огне и волосе».
Хозяин нахмурился, явно припоминая толстого Хлисти с черной бородой и серьгой в левом ухе.
– Он никогда не говорил, что у него есть племянница.
– Так значит, он был здесь! – шпионка натурально разыграла радость. – Умоляю, скажите мне, где его искать?
– Он… уехал.
– Как? Куда? Когда? Он вернется? – засыпала трактирщика вопросами Алвириан.
– Он уехал неделю назад. Сказал, что здесь нынче небезопасно, – невесело усмехнулся тот. – И вам не стоит здесь задерживаться.
– И всё же я подожду, – твердо сказала Алвириан, откидывая прядь волос со лба. – Несколько дней. Мне надо определиться с планами.
– Как знаете, – хозяин повернулся к ней спиной, будто утратив всякий интерес, но дева могла бы поклясться, что знает он гораздо больше, чем говорит.
Она хорошенько вымылась в большой дубовой бадье, не жалея щёлока ни для себя, ни для своей одежды. Потом заказала сытный ужин – пирог с мясом, сырная похлебка, кувшин красного эля – и, насытившись, легла спать и проспала беспробудно всю ночь и весь день.
Проснувшись под вечер, она сходила проведать своего коня. Жеребец чувствовал себя хорошо, хотя явно не рвался на улицу. Надо было продать его или обменять на лошадь местной породы.
С этими мыслями Алвириан прошла в общую залу и села за угловой столик, присматриваясь к посетителям. А народа действительно было немного. Из приезжих своими одеждами выделялись только ниппиларцы, была ещё парочка горцев с границы и один изящный, с миндалевидным разрезом глаз юноша. Он не был похож на купца и не был похож на простого постояльца, держась с небрежностью аристократа, одна прядь его черных волос отливала киноварью. Алвириан запомнила его и отвернулась к затянутому бычьим пузырем окну. Ей принесли еду – яичницу с луком, ржаного хлеба и воды.
Дева неторопливо ела, размышляя, откуда ей начать поиски. Алтутон показался ей чужим – совершенно. Он не походил на те города, что оставляла империя, отступая от своих границ. Здесь всё анриакское было разгромлено и перестроено, даже цитадель, возведенная по правилам архитектуры северян – чтобы не создавать излишнюю напряженность, и ту переделали в настоящий замок. Она вспомнила, что дом старьёвщика выглядел совсем недавно разрушенным и Хлисти уехал неделю назад… не были ли связаны эти два события между собой? Во всяком случае, стоит пройтись и проверить, что там, в развалинах.
Трактирщик проводил её взглядом, когда она уходила, но ничего не сказал. Ничего не сказал он и когда юноша с красной прядкой немного погодя вышел вслед за девой, только покачал головой и прогнал белую пушистую кошку, с мурчанием запрыгнувшую на стойку.
Алвириан неторопливо шла, кутаясь в меховую накидку. Она решила изучить все подходы к дому, не привлекая к себе внимания, разъезжая посреди ночи на приметном восточном жеребце среди извилистых улочек. А уже утром можно будет постучать в те двери, что ей приглянутся в темноте. Это чувство её никогда не подводило – двери, что во мраке кажутся гостеприимными, утром вряд ли обманут ожидания. Если это не вход в обитель колдуна.
Алтутон кутался в снега как в пуховую шаль и был похож на кладбище. На крышах некоторых домов дева заметила ворон и поёжилась. Казалось, что чудовища, так и не встретившиеся ей на дорогах, затаились среди этих проулков и заиндевевших стен.
