А еще не хотел понапрасну злить своего хозяина промедлением, ему давно не надо было объяснять, что даже смерть может быть разной.
В ванной Рин тоже не задержался, всего лишь плеснув в лицо водой. Растерянно оглянулся, но вспомнил, что в пакете видел нечто похожее на гребень и вернулся в комнату, наспех перебрав волосы в косу. Больше ничего не было, и юноша все равно чувствовал себя раздетым... А боль вины и утраты снова прошила сердце острой иглой.
Он так и вышел к кухонному боксу с опустевшим пакетом в руках.
- Открой. Выбрось.
Мужчина даже не оторвался от какого-то устройства, на котором бегло читал, потягивая темный терпкий напиток. От густого резкого аромата начало ныть в висках...
Впрочем, все их запахи были резкими, угрожающими - гарь, железо, кровь... половые соки. Запах дыма, который черный человек выпустил изо рта, прежде чем ткнуть в сторону неприметной дверцы внизу шкафчика.
Рин послушно бросил пакет, куда было сказано, и замешкался. Одного взгляда светлых звериных глаз оказалось достаточно, чтобы он сел и взялся за еду в тонких прозрачных баночках и коробках.
- Хорошая новость, - бросил хозяин. - Не считая последствий голодовки, ты абсолютно здоров и никакой заразы не подцепил от наших бравых солдат. Как и от ваших.
Юноша вздрогнул всем телом и поперхнулся последним глотком теплого бульона. Зараза?! То есть, он еще мог "подцепить", заразиться какой-нибудь болезнью?! Мать животворящая, как же гадко...
Затошнило. Рин схватился за горло, но наткнулся на ошейник и отдернул руку, захлебываясь беззвучными сухими слезами.
И теперь понятно, почему ни вчера, ни раньше человек его не тронул: брезговал, не проверив... Даже когда его преступление и позор оказались раскрыты нареченным, - унижение не было больше, а миг горше. Даже тогда он не чувствовал себя грязнее.
Человек не взял его и в этот вечер. Покормил, сделал уколы, объяснил как к нему обращаться, и заметил в своей манере:
- Ваш язык я знаю по роду службы. Было бы удобнее, чтобы ты тоже знал наш, и не только в объеме "сосать-раком". Я распечатаю тебе пособие.
- Хорошо, - почти беззвучно отозвался юноша, несколько обескураженный распоряжением: игрушку для ложа или домашнее животное в ошейнике незачем обучать языку.
Дверь спальни была приоткрыта. Если чуть сдвинуться, то прямо с кровати он мог видеть другой проем и сидящего за столом мужчину. Тот снова пил свой странный густой напиток, курил, просматривал строчки, скользящие с молниеносной скоростью перед глазами, а пальцы то и дело принимались почти порхать над столешницей, пока не следовал последний - жесткий и отрывистый, как удар в лицо - жест... Занят. Да и куда торопиться...
Ожидание неизбежного становилось вовсе невыносимым. Поэтому заметив, что рассеянное свечение угасло, а человек повел плечами, разгоняя накопившуюся усталость, Аэрин поднялся. Босые ноги ступали бесшумно, только покрывало слегка шелохнулось, но офицер поднял голову от бумаг, что собирал в папку, едва ли не раньше, чем эльф вошел в его кабинет.
Рин не смог бы заставить себя оторвать взгляд от пола, просто разжал пальцы, и покрывало медленно скользнуло с обнаженных плеч. Он соскользнул следом, вытягиваясь и широко раздвигая ноги: разве не для этого офицер забрал его себе?..
Откинувшись на спинку стула, Манфред некоторое время разглядывал мальчишку, раскинувшегося в бесстыдной позе. Лишь глаза крепко зажмурены, да руки судорожно мнут ткань. Любопытно... Затем мужчина заметил кое-что, что ему не понравилось, и следовало бы устранить раньше, но он запамятовал.
- Иди на кровать и ложись, - голос звучал ровно, папка легла в надежно запирающийся ящик к другим таким же.
Эльфик повиновался без единого звука либо заминки, а войдя в спальню, Манфред обнаружил его действительно на кровати - Рин лежал уже ничком, уткнув белое лицо в сгиб локтя и раскинув ноги. Офицер фыркнул: он не собирался ничего подобного делать, но увидев как покорно отдает юноша свое тело, возникла новая мысль проучить паршивца за то, что посмел приравнять его к тупым скотам, у которых думать членом в самом деле получается чаще и лучше чем мозгами.
Плавно присев на край постели, вместо того, чтобы просто оставить ему баночку, Манфред принялся аккуратными, мягкими, почти невесомыми движениями наносить мазь на синяки и ссадины, обильно покрывающие стройные бедра. Рин всхлипнул и дернулся, но другая рука властно легла на спину у поясницы, четко удерживая его в нужном положении.
Пальцы мягко кружили, отогревая прохладную кожу. Закончив с ногами, и уделив особое внимание внутренней стороне бедер, неумолимо перешли на невольно сжавшиеся ягодицы, массируя их самыми кончиками нежными круговыми движениями. Аэрин уже всхлипывал тихонько. Он хотел бы что-нибудь сделать, но теперь сдвинуть ноги не давало колено мужчины. Влажные от мази пальцы по ложбинке скользнули вглубь, проникая меж полушарий, погладили складочки ануса, надавили, чуть входя во все еще саднящее и ноющее отверстие, легонько проворачиваясь в нем.
