Раскланявшись и усадив дога на предоставленные мной подушки от дивана, девица начала медленно и со вкусом делать стриптиз, который в те времена только что стал входить в моду.
Моя "догистка" была достаточно интересна, хорошо сложена и, когда в процессе раздевания была обнажена ее несравненная задница, раздались восторженные хлопки и крики "Браво, чудо, а не жопа! Ну, просто валютная жопа!". С тех пор мы к качестве величайшей похвалы женским задницам всегда говорили - у нее валютная жопа! Разоблачалась она под музыку красиво, не пропуская малейших деталей, не забыла повозится с подвязками, очень сексуально скатала свои ажурные чулочки и дала нам вдоволь налюбоваться своими торчащими в разные стороны грудками и аккуратно подстриженной и обрамленной рыжеватыми волосиками писькой.
К этому времени дог уже был возбужден до крайности - он, совершенно не обращая на нас внимания, повизгивал и внимательно следил за своей повелительницей, но, повинуясь ее безмолвному приказу, не покидал своего ложа. Наконец, она села на диванные подушки, сняла с дога намордник и, раскрыв объятия, позволила догу себя облизать, что он и сделал с большим воодушевлением.
Далее последовала довольно продолжительная игра, в процессе которой наша "догистка" всячески обнимала своего дога, гладила, дрочила его хуй, в последние мгновения отдергивая руку и не давая ему кончить, раскрыв ляжки давала ему нюхать и лизать свою пизденку, сделала, но не до конца, минетик, во время увернувшись от готового излиться пса. Вдоволь наигравшись, причем было видно, что ей самой все эти игры доставляют большое наслаждение, и наконец, встав раком, она позволила догу залезть на нее и очень быстро кончить. По тому, как она непритворно содрогалась в момент кончания, было ясно, что она при этом получала замечательный кайф.
Быстро подмывшись в ванной и обтерев принесенным с собой полотенцем своего любимца, она проворно надела на него намордник и, сняв в прихожей маску, не мешкая удалилась.
В дальнейшем она неоднократно меня навещала, доставляя мне и моим приятелям много забавных минут. Через некоторое время она исчезла, и я не знаю ее дальнейшей судьбы.
Второй случай моей встречи с зоофилкой произошел при моем знакомстве с одной очень представительной дамой, вхожей в Дом кино, который в то время располагался на улице Воровского.
Гражданка мне очень понравилась, и я, не торопясь, начал подбивать под нее клинья, действуя по принципу "осада" (см. мою книгу "О, секс, ты Чудо!"). Медленно, но верно, как я думал, я приближался к своей цели.
Однако как я ошибался! Я часто, когда бывал свободен от своих основных блядских обязанностей, трепался с ней по телефону, изредка, по ее приглашению, мы заглядывали в Дом кино, несколько раз появились в театре. Но к себе домой она меня не приглашала и зайти ко мне "на огонек" под всяческими предлогами отказывалась. В то же время по ее поведению я чувствовал, что у нее в настоящее время нет ни постоянного, ни временного любовника, когда бы я не позвонил, она всегда, как правило, была дома, на люди она не выходила, и я терялся в догадках, почему такая интересная женщина - а она была действительно хороша! - не занимается живым делом, тогда как по некоторым косвенным признакам я определял ее как весьма темпераментную особу.
Видя, что я отношусь к ней, можно сказать, совсем по-братски и не норовлю нахально залезть к ней под юбку, она постепенно стала со мной все более откровенной и, наконец, поведала мне свою историю.
Потеряв в автокатастрофе горячо любимого мужа, она долгое время не могла прийти в себя, сильно горевала и могла разделить горечь своей потери только со своим псом - великолепной немецкой овчаркой, бывшей любимицей ее отдавшего душу Богу супруга. Это меня тут же насторожило и навело на кое-какие размышления, после которых в разговорах с моей красавицей я безудержно стал хвалить ум и сообразительность немецких овчарок, тем более, что и сам в свое время был владельцем потрясающего пса по кличке Дик, оставленного после занятия немецкими войсками Бельгии и нашего скоропалительного отъезда на Родину на попечение немецкого коменданта города Брюсселя.
Через некоторое время, показав, что я никоем образом не собираюсь посягать на ее честь и достоинство, я получил разрешение посетить ее обитель. Когда я появился у нее на пороге, то, пока она нейтрализовала пса, заперев его на кухне, стал свидетелем негодующего мощного рычания оскорбленной в своих лучших чувствах овчарки. Поддавшись законному любопытству, я заглянул в окошечко кухни, где увидал необычайно возбужденного, очень крупного и действительно великолепного пса. К моему удивлению, гражданка очень быстро успокоила своего питомца и разрешила ему зайти в комнату, где он, тщательно обнюхав мои ноги и оставшись, по всей вероятности, удовлетворенным полученным результатом, сел на свой коврик, не спуская, тем не менее, с меня настороженных глаз.
Все это подтверждало мои догадки, и я решил идти ва-банк...
После непродолжительной болтовни, я, внимательно глядя ей в переносицу, огорошил ее словами:
