На востоке, у самой земли, слабая вспышка длинной фиолетовой молнии осветила низкие тучи. Стон вырвался из ее груди. Уже два месяца не было дождя. И вот теперь она снова под открытым небом, и спрятаться негде. На этот раз у нее нет с собой даже плаща.
Терлик поднялся и сел.
— А что если Невезучий солгал тебе? — спросил он. — Или ошибся?
Ее пальцы вонзились в прохладную влажную землю. Стужа катала на ладони кусочки земли, бросала вверх и смотрела, как ветер уносит их за собой.
— Дромен служил мне верой и правдой во время Коркиранских войн, — ответила она. — Не думаю, что он солгал.
— Но ведь он продал свои сведения гарнизонному начальству, — напомнил ей Терлик.
— Я заплатила ему только за то, чтобы он нашел моего сына, — пояснила она, — а не за то, чтобы он никому не рассказывал об этом. Здесь я ошиблась. Дромен воспринимает все слишком буквально.
Терлик скрестил нога и молча стал рвать траву.
— Скажи, зачем ты это делаешь? — вымолвил он наконец. — Зачем гоняешься за Келом? Когда ты говоришь о нем, в твоем голосе слышится столько горечи.
Она прикрыла глаза, охваченная воспоминаниями. Тонкая язвительная улыбка тронула ее губы.
— Давай я расскажу тебе, как все было. — Она резко села рядом с ним, очень близко, чуть не касаясь коленями. — Еще до того, как я вышла замуж за Кимона, мы с ним стали участниками событий, когда нам пришлось вступить в союз со старым магом и его демоном-хранителем. Незадолго до того, как все закончилось, демон расторг свой договор с магом и покинул наше сообщество. — Она замолчала и посмотрела прямо в черные глаза Терлика. — Но прежде… — плечи ее приподнялись и обмякли, — прежде он изнасиловал меня. Вскоре после этого я уже носила в чреве его отродье, которого не желала. К счастью, сам Оркос — повелитель смерти увидел, что этот ребенок не имел к демону никакого отношения.
Терлик начал было что-то говорить, но она помахала, чтобы он молчал. Ей и так было трудно рассказывать, а уж отвечать на вопросы и подавно.
— Когда родился Кел, Кимон настоял на том, чтобы самому дать ему имя. Я всегда думала, что он назвал его так, сократив слово Келед-Зарем, как будто этим хотел подчеркнуть нашу привязанность к новой родине.
— Кел, — повторил вслух Терлик. — Похоже, что так.
Она прикусила губу:
— Но Кимон всегда отличался особым чувством юмора. Знаешь, как звали того демона, о котором я тебе рассказывала? Его имя было Гел. Кимон еще дразнил меня, когда говорил, что назвал ребенка в честь демона. — В ее голосе сквозили горечь и боль. — И в самом деле, когда Кел вел себя неподобающе, Кимон часто утверждал, что какая-то часть семени демона выжила и проникла в нашего ребенка. — Она уперла руки позади себя и откинулась. — За последние несколько месяцев мне часто приходила в голову мысль: а что если он был прав? — Она встряхнула головой и снова закрыла глаза.
Роларофец сорвал очередную травинку и провел ею по ее колену.
— Но ведь это не объясняет того, почему мы сидим здесь, среди этой сорной травы.
Она смотрела на тучи. Они неслись наперегонки по ночному небу, видоизменяясь и принимая причудливые формы. В просветах вспыхивали и гасли звезды, как будто подмигивали ей. Изредка выглядывала бледная луна.
Долгая изумрудно-зеленая вспышка осветила небо на западе. Несколько мгновений спустя вдалеке прогремел гром.
— Я больше не узнаю своего сына, — призналась она. — Что-то произошло с ним, заставило превратиться в жестокое подобие моего Кела. — Она снова встретилась взглядом с Терликом и села ровно. — Мне нужно знать, может, я сделала что-то не так, — решительно произнесла она. — Или, напротив, чего-то не сделала. Или что-то сделало с ним неподобное. — Крепко сжав пальцы в кулаки, она потирала ими колени. — Я должна поговорить с ним, — подчеркнула она. — Я должна знать.
Терлик усмехнулся:
— Думаешь, что сможешь изменить его? — Он отбросил травинку через плечо. Ветер подхватил ее и, завертев, унес прочь. — Женщина, даже не пытайся. Так уж случается, что люди просто катятся под гору, и ничего с этим не поделаешь. Ты ведь видела моих братьев — Тана и Чейви.
— Но есть еще кое-что, — сказала она, наклонившись к нему так близко, что их лица почти соприкоснулись. — Четыре пальца, отрезанные с руки Кимона. Только колдун, знающий некромантию, способен на такое. А Кел как раз связан с каким-то колдуном по имени Ороладиан. По всеобщему мнению, именно они вдвоем возглавляют мятеж.
— Твоего мужа мог убить и простой сумасшедший, — возразил роларофец. — Я видал немало жестокостей, не имевших никакого отношения к магии.
