Я отказалась. Смущает? Да смейтесь! Смейтесь на здоровье! И недооценивайте! А я, хоть и смешная, но с помощью магии выверну любого из вас наизнанку. И это не метафора. Я действительно составила такое заклинание. Но надеялась, что ни на ком его применять не придется. Страшно.
В итоге у костра оказались целых три группировки. Первая — Тёрн и телохранители. Вторая — Дайр и Азэлли. Вампирша свернулась компактным клубочком — и залезла Дайру под локоть. Хотя при необходимости могла оторвать этот локоть вместе с рукой, как кусок сахарной ваты. Я даже позавидовала. В хорошем смысле. Я всегда завидую только по-хорошему. Белой завистью. Да, в этом мире даже выражения такие есть. Черная зависть — и белая зависть. Черная зависть — это когда: "
Белая зависть проще: "
В первом случае — кислота, разъедающая мозг. Во втором — теплое пожелание удачи.
Я завидовала как раз белой завистью. И очень хотелось, чтобы человек, которого я полюблю, относился ко мне так же. Мне почему-то казалось, что после окончания Универа Дайр сделает Азэлли предложение. Если и не души плюс весь остальной организм, то хотя бы постранствовать вместе. Надеюсь, она согласится. Они хорошая пара.
Третью группу составляли мы с Лютиком, сражающиеся в трехмерные крестики — нолики. Поле брали по восемь клеток, заполнить надо было четыре. Особенную остроту развлечению придавало то, что запомнить все значки не удавалось. Поэтому приходилось следить за партнером, чтобы он чего другого в соседнюю часть поля не вписал. Хорошая магическая разминка получалась.
Лютик выиграл, потому что я зевнула.
— Невнимательность — вот что делает из тебя лопуха, — произнес он, развеивая остатки заклинания.
— Женщине простительна милая маленькая рассеянность, — парировала я.
— Ты не женщина, ты будущий маг.
— А вот за это ты мне ответишь!
— Вах, баюс, баюс…
— А парочки тараканов в спальном мешке?
— Ты этого не сделаешь, — уверенно заявил Тёрн.
— Это еще почему!? — возмутилась я.
— Потому что ты их сама терпеть не можешь. И к тому же ужасно замерзла. Иди сюда.
Элвар похлопал по расстеленному на земле одеялу рядом с собой.
Несколько секунд я колебалась. Потом с сожалением покачала головой.
— Нет, ребята. Вы тут расслабляйтесь без меня, а я пойду спать. Устала, как собака Баскервилей.
— Как хочешь, — Тёрн улыбнулся мне с пониманием. Еще бы! Он-то лучше всех знал, как я провела этот день!
Я улыбнулась в ответ и отправилась в палатку. Устала — просто дышать не хочется. Здесь обычно так говорят, когда выматываются до предела.
Так что натянула я те самые шерстяные панталоны (радикального черного цвета, на попе стараниями Лорри вышит тот же череп над скрещенными костями), безрукавку (у нее та же самая вышивка была на груди), носки (кто в палатке ночевал — поймет) и завалилась спать. И сразу же отключилась.
Пробуждение было… интересным. То есть для кого-то было бы приятно проснуться в объятиях симпатичного элвара, особенно когда пошла "элварская мода". Мне тоже было приятно. Но я наивно полагала, что буду делить палатку с Азэлли. И обнимающий меня Тёрн явился полной неожиданностью. М-да, хорошо, что Кан этого не видит. Потому что лежали мы на одном спальном мешке, крепко обнявшись, укрываясь одеялом, и мое лицо уткнулось элвару чуть ниже ключицы, а он оплел меня руками и ногами, как ребенок — любимого плюшевого мишку.
Пару секунд я даже любовалась им.
А потом решила немного поразвлечься.
— Эт-то еще что такое!? — медленно завелась я, постепенно повышая громкость. Можно было заорать и сразу, но будить воплями даже самого нахального элвара — это жестоко. — Я тут, понимаете ли, сплю, а ко мне в палатку разные ушастые короли забираются!?
Тёрн проснулся на середине второго предложения и глядел на меня со здоровым недоумением разбуженного человека. Я едва не давилась от смеха, но продолжала.
— И что теперь скажет мировая общественность!? Что подумают соседи!? Что заявят друзья!? Как я покажусь на глаза моему родному факультету самоубийц!?
С каждой фразой мощность голоса нарастала и в палатку уже просунулись три головы — Лютика, Дайра и Реллона. Причем выражения лиц у всех были одинаковыми. Нахально-любопытными.
— Да Лорри меня теперь живьем съест! А Директор жизни не даст!!! — соловьем заливалась я. — Оскорбили, обманули, опозории-и-илиии!!!!!
Вышло так прочувствованно, что Лютик даже всхлипнул и высморкался в край палатки. За что тут же получил по ушам от Реллона. Я одарила элвара улыбкой и продолжила спектакль!
— Я, вся такая нежная, хрупкая, беззащитная, сплю, а меня тут еще разные элвары обнимают!!!?
И еще неизвестно, что между нами ночью-то быыыло!!! Обесчестилиии!!!
