Люк О’Нил не подозревал о тайных мыслях попутчицы и, пока лошади с плеском переходили речку, все еще полноводную после недавних дождей, заставлял упрямую гнедую держаться бок о бок со смирной каурой кобылой. Да, хороша девушка! А волосы какие! У братьев они просто медные, а у этой девчушки совсем другое дело. Вот лица толком не разглядеть, хоть бы подняла голову! Тут Мэгги и правда подняла голову, и такое у нее в эту минуту было лицо, что Люк озадаченно нахмурился – она посмотрела на него не то чтобы с ненавистью, но так, словно искала чего-то и не находила или, напротив, увидела такое, чего видеть не хотела. Или еще что, не разберешь. Во всяком случае, что-то ее расстроило. Люк не привык, чтобы женщины, оценивая его с первого взгляда, оказывались чем-то недовольны. Сначала, естественно, он попался на приманку чудесных волос цвета заката и кротких глаз, но это явное недовольство и разочарование еще сильнее его раззадорили. А она все присматривалась к нему, розовые губы приоткрылись, на верхней губе и на лбу поблескивали от жары крохотные росинки пота, темно-золотые брови пытливо, недоуменно изогнулись.
Он широко улыбнулся, показав белые крупные зубы, такие же, как у отца Ральфа; но улыбка у него была совсем другая.
– А знаете, лицо у вас такое удивленное, прямо как у малого ребенка, будто для вас все на свете в диковину.
Мэгги отвернулась.
– Извините, я совсем не хотела таращить на вас глаза. Просто вы мне напомнили одного человека.
– Можете таращить на меня глаза сколько угодно. Мне это куда приятней, чем глядеть на вашу макушку, хоть она и миленькая. А кого же это я вам напоминаю?
– Да так, не важно. Просто очень странно, когда лицо как будто знакомое и в то же время страшно незнакомое.
– Как вас зовут, маленькая мисс?
– Мэгги.
– Мэгги… Совсем не для вас имя, важности не хватает. На мой вкус вам бы больше подошло Белинда или Мэдлин, но, раз вы ничего лучшего предложить не можете, я согласен и на Мэгги. Это что же полностью – Маргарет?
– Нет, Мэгенн.
– А, вот это получше! Буду звать вас Мэгенн.
– Нет, не будете! – отрезала Мэгги. – Я это имя терпеть не могу!
Но он только рассмеялся.
– Больно вы избалованы, маленькая мисс Мэгенн. Если захочу, буду вас называть хоть Юстейсия Софрония Огаста, и ничего вы со мной не поделаете.
Они подъехали к конному двору; О’Нил соскочил наземь, двинул кулаком по голове гнедую (та уже нацелилась было его укусить, но от удара отдернулась и притихла) и явно ждал, что Мэгги протянет ему руки, чтобы он помог ей спрыгнуть с седла. Но она тронула каурую каблуками и шагом поехала дальше по дороге.
– Вы что же, не оставляете вашу дамочку с простыми работягами? – крикнул вдогонку О’Нил.
– Конечно, нет, – ответила Мэгги, но не обернулась. До чего несправедливо! Он и не в седле похож на отца Ральфа. Тот же рост, те же широкие плечи и узкие бедра и даже толика того же изящества в движениях, хотя и проявляется оно по-иному. Отец Ральф двигается как танцор, Люк О’Нил – как атлет. У него такие же густые, вьющиеся темные волосы, такие же синие глаза, такой же тонкий прямой нос, так же красиво очерчены губы. И однако, он столь же мало похож на отца Ральфа, как… как на высокое, светлое, прекрасное дерево – голубой эвкалипт – мало похож призрачный эвкалипт, хотя и он тоже высокий, светлый и прекрасный.
После этой случайной встречи Мэгги сразу настораживалась, едва при ней упоминали Люка О’Нила. Боб, Джек и Хьюги довольны были его работой и, видно, неплохо с ним ладили; усердный малый, не лодырь и не лежебока – отзывался о нем Боб. Даже Фиа однажды вечером заметила к слову, что Люк О’Нил очень хорош собой.
– А не кажется тебе, что он кого-то напоминает? – словно между прочим спросила Мэгги; она растянулась на ковре на полу, подперев кулаками подбородок, и читала книжку.
Фиа с минуту подумала.
– Ну, пожалуй, он немного похож на отца де Брикассара. Так же сложен, и глаза того же цвета, и волосы. Но сходство небольшое, уж очень они разные люди… Я бы предпочла, чтобы ты читала сидя в кресле, как воспитанная девушка, Мэгги. Если ты в бриджах, это еще не значит, что надо совсем забывать о скромности.
– Кому до этого дело! – пренебрежительно фыркнула Мэгги.
Так оно и шло. В лице какое-то сходство есть, но люди-то совсем разные, и сходство мучает только Мэгги, потому что в одного из этих двоих она влюблена и ее злит, что другой ей нравится. Оказалось, на кухне он общий любимец, выяснилось также, почему он позволяет себе роскошь разъезжать по выгонам весь в белом: он неизменно мил и любезен, совсем очаровал миссис Смит, и она стирает и гладит ему белые рубашки и бриджи.
– Ах, он просто замечательный, настоящий ирландец! – восторженно вздохнула Минни.
– Он австралиец, – возразила Мэгги.
