– Ох, ваше преподобие! – заговорил он, идя навстречу священнику. – Вот жуть, а? Как гром среди ясного неба! Не ждал я, что она вот так помрет, она же вчера вечером была совсем здоровая! Боже милостивый, что ж мне теперь делать?
– Вы уже видели ее?
– Видел. Господи помилуй!
– Тогда сами понимаете, что надо делать. Никогда еще я не видел, чтобы труп так быстро разлагался. Поскорей уложите ее в какой-нибудь приличный ящик, не то через несколько часов придется ее сливать в бочку из-под керосина. Завтра с утра пораньше надо ее похоронить. Не теряйте времени, не украшайте гроб; прикройте его хоть розами из сада, что ли. Да поторапливайтесь, приятель! Я еду в Джилли за облачением.
– Возвращайтесь поскорей, ваше преподобие! – взмолился Пэдди.
Но его преподобие отсутствовал дольше, чем требовалось только для того, чтобы заехать в церковный дом. Сначала он повел свою машину по одной из самых богатых улиц города и остановил ее у шикарного особняка, окруженного искусно разбитым садом.
Гарри Гоф как раз садился ужинать, но, услышав от горничной, кто его нежданный посетитель, вышел в приемную.
– Не угодно ли отужинать с нами, ваше преподобие? У нас солонина с капустой и отварным картофелем под соусом из петрушки, и в кои веки не слишком соленая.
– Нет, Гарри, спешу. Я только заехал сказать вам: сегодня утром скончалась Мэри Карсон.
– Господи Иисусе! Да я же там был вчера вечером! Она выглядела совсем здоровой!
– Знаю. Около трех часов я проводил ее наверх, и она была совершенно здорова, но, по-видимому, умерла, как только легла в постель. Миссис Смит нашла ее мертвой сегодня в шесть вечера. Но смерть наступила гораздо раньше, и это было ужасно; днем, в самый зной, комната стояла закупоренная, жара как в инкубаторе. Дай Бог мне забыть, на что она была похожа! Отвратительно, Гарри, никакими словами не передать!
– Ее хоронят завтра?
– Иначе невозможно.
– Который час? Десять? В такую жару нам приходится ужинать на ночь глядя, прямо как испанцам, но звонить людям по телефону еще совсем не поздно. Хотите, я займусь этим вместо вас, ваше преподобие?
– Спасибо, вы очень добры, для меня это большое облегчение. Я приехал в Джилли только переодеться. Когда собирался на этот раз в Дрохеду, мне и в голову не приходило, что предстоят похороны. И надо как можно скорей вернуться в Дрохеду, я им там нужен. Заупокойная месса завтра в девять утра.
– Скажите Пэдди, что я привезу с собой ее завещание, хочу огласить его сразу после похорон. Вам она тоже кое-что оставила, ваше преподобие, хорошо бы и вам присутствовать.
– Боюсь, тут возникает небольшое осложнение, Гарри. Видите ли, Мэри написала новое завещание. Вчера, после того как она простилась с гостями, она вручила мне запечатанный конверт и взяла с меня слово, что я его вскрою, как только своими глазами увижу ее мертвой. Я так и сделал и обнаружил в конверте новое завещание.
– Мэри написала новое завещание? Сама, без меня?!
– Похоже, что так. Мне кажется, она давно его обдумывала, но чего ради держала это в секрете, понятия не имею.
– И это завещание у вас при себе, ваше преподобие?
– Да.
Отец Ральф достал из-за пазухи сложенные во много раз листы бумаги и подал юристу.
Гарри Гоф, нимало не раздумывая, тут же начал читать. Дочитал, поднял глаза – и в его взгляде много было такого, чего священник предпочел бы не увидеть. Восхищение, гнев – и толика презрения.
– Что ж, ваше преподобие, поздравляю! Стало быть, вы все-таки заполучили этот жирный кусок.
Гарри Гоф не был католиком, а потому мог себе позволить так выразиться.
– Поверьте, Гарри, для меня это еще неожиданней, чем для вас.
– Это единственный экземпляр?
– Насколько я понимаю, единственный.
– И она дала его вам только вчера вечером?
– Да.
– Почему же вы не уничтожили его, чтоб бедняга Пэдди мог получить то, что принадлежит ему по праву? У католической церкви нет никаких прав на имущество Мэри Карсон.
Прекрасные глаза отца Ральфа смотрели безмятежно-кротко.
– Но разве годится так поступать, Гарри? Ведь это все принадлежало Мэри, и она могла распорядиться своей собственностью, как хотела.
– Я посоветую Пэдди опротестовать завещание.
– Я тоже думаю, что вам следует дать ему такой совет.
На том они и расстались. К утру, когда народ съедется на похороны, весь город и вся округа будут знать, куда пойдут деньги Мэри Карсон. Жребий брошен, отступление отрезано, и уже ничего нельзя изменить.
