Огромное помещение овальной формы, в центре которого стоял уродливый симметричный стол, выплавленный целиком из золота. Это был равнобедренный полигон с девятнадцатью ребрами, по одному на каждого члена Совета. Высокие сводчатые потолки комнаты были инкрустированы перламутром, в котором отражался магический огонь от сотни вычурных светильников. Но не на это все обратил внимание гость, а на символ, олицетворяющий собой безумие чародеев — крикливые маски на стенах, ни одна из которых не повторялась. Каждая из легиона масок казалась поразительно живой. Лица смеялись, гримасничали, заходились в беспричинном хохоте, словно издеваясь над присутствующими, над их тщетными попытками овладеть высшим знанием и властью. Переливы света усиливали это впечатление. Более того, свет отражался от золотых лиц и падал на стол, откладывая на нём вычурные изменчивые тени.
— Ну наконец-то ты соизволил посетить наше скромное собрание, брат Ахарис, — раздался язвительный голос, в котором чувствовалось раздражение. — Займите свои места, и мы начнём.
Осирис с трудом оторвал взгляд от масок и увидел остальных членов Совета. Магистры сидели в ярко-красных с золотым тиснением хламидах из дорогой данхарской парчи. Хмурые, невероятно юные, лица могли ввести в заблуждение. Магистры выглядели не старше своих студентов, но все равно, пожалуй, их невозможно было спутать. Призрак древности когда-то поселился в глубине их глаз, выдавая магистров с головой. Ходили слухи, что Кицум Ванакис, старейший из Магов Ложи, был свидетелем той поры, когда поступь Смилодона Завоевателя сотрясала Золотой Эрегион, а это имело место почти три тысячи лет назад.
Зерат оттолкнул Осириса в сторону и вошёл в комнату.
— Не забывайся, Садомиус. Ты не смеешь мне приказывать, силёнок маловато.
Некоторые из молодых мастеров, недавно вошедшие в Совет, не сумели справиться с удивлением. Необычно было слышать нечто, столь грубое и вызывающее, в адрес одного из магистров. Зерат иногда любил подергать тигра за усы. Да и что уж тут говорить, были случаи, когда Маги Ложи спускали ему и более вопиющее неуважение. Хотя с лордами Вентар и Мазадорга так не церемонились.
Осирис и сам хотел бы знать, где заканчивается власть Безликого. Очевидно было только одно, она простиралась далеко за рамки Военного Дома Кион-Тократ. За годы общения с лордом Зератом Осирис чётко для себя уяснил: личности, подобные главе Шандикора, стоят на голову выше остальных. Это заложено в них от природы, которая явно не поскупилась, когда раздавала им свои подарки. Быть сильнее и умнее своего окружения для них как дышать.
Осирис уже сто двадцать лет состоял в Совете, и всё это время был правой рукой главы Шандикора. Он многое узнал от него, многому научился, и когда Зерат раскрыл перед мастером Истину и предложил присоединиться к нему, Осирис с радостью согласился.
Временами мастер задавался вопросами, которые неизбежно ставили его в тупик. Его мучили сомнения, из которых самое сильное касалось Губителя. Правильно ли они поступили, когда вытащили Чудовище Хаоса из недр забвения? Ведь на первый взгляд, да и на второй тоже, их авантюра казалась чистым безумием? На кону ни много ни мало — судьба целого мира. В подобные минуты слабости Осирис напоминал себе, что наградой в конце пути станет власть, о которой не мечтал никто из смертных. И тогда в глазах мастера появлялся лихорадочный блеск, полный безумия.
— Братья, братья, — мягкий голос председателя Совета, магистра Кицума, вывел Осириса из оцепенения, — зачем нам ссориться? Садомиус не хотел обидеть тебя, Зерат Ахарис. Однако ты заставил нас ждать, поэтому мне понятно негодование наших братьев.
Осирис посмотрел на Зерата и увидел клубящиеся волны огня, отражающиеся в зеркальной маске главы Шандикора. Зерат презрительно пожал плечами и прошёл к столу, за которым свободными оставались два места. Глава Мазадорга, лорд Сальвос Ураниус, язвительно улыбался, глядя на Безликого. Диртанис, глава Вентар, казался слегка смущённым. Всего за столом, вместе с прибывшими, сидело девятнадцать Покинутых: четыре магистра из Магикора, и по пять представителей от каждого из трёх Домов.
Осирис бросил взгляд на мастеров Шандикора. Двое из них, Коринфий и Торус, выглядели недовольными. Очевидно, во время отсутствия главы мастерам пришлось выслушать массу издёвок от членов Совета. В отличие от Коринфия и Торуса, Сахиб Ишеямус казался расслабленным и чересчур безмятежным. Кровь в венах Осириса яростно забурлила. Он не мог равнодушно смотреть на предателя, однако заставил себя успокоиться и даже отвернулся, чтобы выдать себя раньше времени.
Зерат первым взял слово:
— Прежде чем Совет начнёт заседание, я хочу воспользоваться своим правом Внезапности, которое получил на турнире Белой Цапли шесть лет назад.
